В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
Я объясню, как стрелять. Сан Сяо, ты молод командовать ротой. Но тебе таки придётся разворачивать расчёты на позиции…
— Уважаемый Рите, я справлюсь. Решение за командиром.
— Так-с, — сурово встал Иевлев, пошатнувшись. — Ты, заразный, марш в лазарет. Пить марганцовку.
— Мой здоров! — взмолился кру. — Мой не иди туда, там смертя, могилка! Всех могилка! Малашики — гад вонючий, у-у-у, враги!
Испуг парня выглядел забавно; офицеры рассмеялись. Ишь как ему здесь не нравится! У моря на юге тишь да гладь, власть белых месьеров. А с малаши-ками не уживёшься — не зарежут, так отравят, не убьют, так предадут.
— Трус ты, дурачина! — Иевлев сплюнул. — Нас батальон! Шесть станкачей, четыре пушки… Лезь под койку, отсидишься.
— Нет, нет!., месьера гауптмана, под койку нет! Мух, — робко указал вверх посеревший негр. — Это мух. Куси-куси. Они жраль месьера Локашина, сьель его мозги, сьель его душа.
— Крестись в нашу веру. — Котельников рыгнул. — Нам — не страшно!
— Мой крестилься у падре в Манджале, мой кристианина! — В доказательство кру торопливо вынул крест из-под рубахи и потряс им. Вместе с крестом на шнурке болтались перья, зубы и раковины каури. — Там Есус Кристус, тут малашики! Они дьяволь.
— Этот менч
прав, — бурчал надутый самогоном Ван-дер-Гехт. — Я много убивал, как много!.. Вот расплата. Пусть он расскажет. Я хочу знать…
— Он дикарь. — Отмахнувшись, Иевлев взялся за стакан, заглянул сверху в жгучую опаловую жидкость. — Его надо ещё трижды крестить, розгами по филейным частям. Чёрт, что за отраву мы употребляем?.. Впрочем… За победу!
Кир машинально выпил. Лампы тускнели, в глазах туманилось, «липкая смерть» маслом стекала по коже. Крещёный кру всхлипывал, бормоча что-то. Но смысл ускользал от пьяного сознания, а гудение мух забивало уши. Давнее видение Андреевки гасло. Попытки удержать его оказывались тщетными: проступало задорное личико Машутки, потом лес в полутьме, слышались удары кузнеца — или барабанный ритм мала-шиков?..
Всё пространство под крышей заполонили мухи; их надсадное «жжжжж» свербело в ушах и мешало думать. Этот звук буквально отзывался болью в голове. Иногда Киру казалось опасным зевнуть — мухи столь густо сновали в воздухе, что так вот и влетят.
Он поднялся, оправляя форму. Краснорожий Рите враждебно смотрел на него в упор, затем жалобно вздохнул и потупил глаза, будто задремал. Зато Котельников затараторил бурно, шумно, дирижируя себе ручищами:
— Я что хочу сказать — надо поручить дело Ван-дер-Гехту! Выдвинуть пушки на позицию и расстрелять деревню, всё перемешать с землёй. Тут вопрос в другом — как верно выбрать цель. Ведь это может оказаться и не та деревня! Тогда мы впустую потратим снаряды…
— Котельников! — свирепо рявкнул гауптман. — Ты ошалел?! Боевые действия для батальона назначает командир, а ты — ротный. Поперёк батьки…
— Мою роту, фрайнт? Я подниму её. Но это дело не для роты! Такие дела решают лично. Белые люди не годятся, а кру — жалкий парень…
— По-моему, ямсовку квасили с касом, — высказался Кир как можно твёрже. — С первого стакана следовало понять — отрава. Мы сходим с ума; вы что, не чувствуете?
Исключая кру, здесь все с оружием. Кир решил тщательно следить, кто первый потянет руку к кобуре, чтобы вовремя выбить пистолет.
— …угробим мирных жителей, — нёс околесицу Котельников. — А я больше не хочу совершать грех. И так в крови сверх меры! Знаете, где я перешагнул черту? Когда вступил в полк Лафора. Надо было бежать, а не вербоваться! Забиться куда-нибудь, скрыться от всего этого ужаса. Встретить милую женщину, спать в её объятиях, мирно учить детей с чистыми глазами. А я учил убивать!
— Кто?! — Гауптман с горящими глазами навис над Толей. — Кто бы остановил немчуру, если бы все спрятались? От тебя, Анатоль, я таких слов не ждал! Вот поэтому! потому, что много слякоти! потому что мы врозь! поэтому пришли хамы! и завладели!..
Котельников обернулся к Киру, ожидая поддержки. Умоляющий взгляд его был красен, полон прилившей крови; это кровавое затмение вдруг сделалось злобным, пронзительным, как в миг штыковой атаки.
— Я что хочу сказать — Кир, ты… Почему ты так жесток?
— Кто? Я? — Кир растерялся. — Анатоль, не говори чепухи!..
— Мамочка, да? Она тебя любит! Но ты её не увидишь. Как и я свою момэ.
— …если ты не прекратишь сейчас же пораженческие разговоры, — рокотал Иевлев. — Где ты нахватался пропаганды? Никогда впредь! ты запомнил, Котельников? при мне — никогда!
— Ой, ой! — затанцевал от страха кру. — Месье-ри офицери, не убий друг друг! Нет! Это малашик хочет — вы убий
Человек (идиш ); также «служащий», «надёжный, зрелый человек».
