В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
себя! Тута кто-та лишний! Мух гони!
Схватив полотенце, он стал с неожиданной яростью махать им, а мушиное скопище, сорвавшись с брезента, закружилось с возмущённым гудением. Киру едва не стало дурно. Казалось — касание мухи могло оставить несмываемое, мерзкое пятно, уморить порчей…
Иевлев уже держал Толю за ворот, а этот лось по-детски плакал, утратив всю храбрость. Рите совершенно обмяк на стуле, зато вскинулся Сан Сяо. Самогон с касом проник в мозг азиата и устроил там бешеную большевистскую революцию.
— Я что хочу сказать, — залопотал маленький унтер-лейтенант, неожиданно расширив обычно узкие карие глаза, — мне ничего не видно! Это настоящая тюрьма! Надо найти причину. Она где-то рядом, я чувствую. О, как всё не ко времени!.. А письмо Циле я не написал. Как теперь я скажу ей, как?.. Может, кто-то из вас передаст… И ты, Кир, предаёшь меня своей жестокостью!
— Почтенный Сяо… Господа, позвольте решить за вас. — Кир без колебаний — иначе будет поздно! — достал «парабеллум» и, не целясь, влепил по пуле в окаянные бутыли. Посудины звонко обвалились, разливая лужи умопомрачительного самогона. Все замерли.
— Артанов, что за шутки? — вырвалось у Иевлева.
— Верно, — прошептал Сан Сяо, без сил опадая на стул.
— Спокойствие, господа. — Кир обвёл палатку стволом. — Никто не должен брать в руки оружие. Извините, Дмитрий Николаевич… вы тоже. Мы перепились, и если так продолжится, будет взаимное побоище. Бой! Займись наконец мухами, каналья!
— Да-да, — заворочавшись, Рите с усилием стал утверждаться на вялых ногах. — Мудрое решение, Кирил Алексейвитш. Пора в свои палатки, спать.
— Ну, Артанов… — Гауптман в недоумении покачал головой. — Извинение принято. Отбой!
Кир напряжённо выжидал — не сорвётся ли кто-нибудь на резкость? Но офицеры медленно и мирно отходили от стола. Даже странно.
— Ничего не будет, фрайнт, — проходя мимо, со смешком обронил Иевлев. — Все знают, как ты стреляешь.
— Дмитрий Николаевич, я бы не стал…
— Брось. Всё-таки ты жестокий человек.
— Возможно. — Кир старался держаться мягче, чтобы не вызвать вспышки гнева. — Это война. Я был студентом, стал пехотным офицером. Неожиданная карьера.
— Карьера впереди. — Сонливый Рите миновал Кира, тяжело передвигая ноги. — Масса перспектив! Можно стать регимент-гауптманом… даже генерал-аншефом. Или покойником. Или хуже того.
Последние мухи не уступали натиску кру и, казалось, нападали на него, но и они были вынуждены ретироваться. Правда, Кир слышал их даже снаружи, когда вышел из палатки. Две или три летуньи-невидимки реяли во тьме, как караульные у вверенного им объекта.
Удаляясь шаткою походкой в ночь, с меланхолическим надрывом распевал Котельников, возомнивший себя Шаляпиным. Среди мглы тропиков, густой и жаркой — продохнуть нельзя! — ему грезилась зима:
От палатки Ритса донёсся сдавленный протяжный рык. Голландца рвало.
Киру снился чёрный мурин-великан из сказок — полуголый, в юбке, с плетью и с цыганскими монистами. Мурин злобно дышал; уродливые карлики водили хоровод. Кир выстрелил. К удивлению своему, промазал, а мурин глумливо захохотал: «Не увидишь матери! Всех смертя, могилка! Die Durchsuchung!
Вывернуть карманы!»
Отмахавшись прикладом, Кир побежал по улице к морю. Сияла полная луна. Серебряная дорога вела по волнам в Андреевку, но путь преграждали корабли Кайзермарине, а даль была закрыта дымом. Сзади гикала и улюлюкала погоня. Мурин настиг его и обнял, будто женщина. Влажные руки проникли в грудь, сжали сердце, подобрались к горлу — Кир с ужасом ощутил, что язык не повинуется ему и говорит чужие, чуждые слова.
Он вскочил с бессвязным гортанным криком и сел на койке. Потная рубашка прилипла к телу. За матерчатой стенкой денщик храпел так жутко, будто сейчас задохнётся. Вот ленивая скотина! Принёс ли он воды, как было велено?..
От ковша в нос пахнуло хлоркой. Кир с мутной головы счёл это отрыжкой вчерашнего и отпил. Зря! Вода и впрямь оказалась крепко хлорирована.
Тотчас выплюнул, но следом — на «Ура!», как взвод
Ирландская застольная (сл. Дж. Бейли; пер. А. Глобы).
Обыск (нем.).
