В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
за командиром, — рванулся поминальный ужин. Натуральное извержение; казалось, пятки через глотку вылезут.
Когда корчи отпустили Кира, он тем же ковшом стал отводить душу на денщике.
— Ай! А-яй! Аа-а!! Месьера, прощай!
— Ты, сссобака, что принёс? Что принёс? Где взял?!
— Кухня даль! Котёль вода! Доктора велела — сыпь вода, будь здоров…
— Этим выгребные ямы заливают — а ты мне для питья!.. Ннна! Ночью в караул пойдёшь, на внешнюю линию!
Денщик завыл. Изнеженные мирной жизнью побережья, южане тряслись при мысли, что придётся ходить во мраке с винтовкой — а кругом ползают головорезы Обака, будто змеи… или обернувшиеся змеями.
— Уберись в палатке!
Налив пальмового вина, Кир понял, что с первого глотка всё повторится. Фу! Водобоязнь какая-то…
Сбылись слова Котельникова — Кир умылся вином. Затем, одевшись, вышел на вольный воздух. Снаружи, по крайности, нет впечатления, что ты заживо зарыт.
Но лучше не стало — рот стянут вязкой сухотой, хлорный дух достаёт до мозга. В голове словно черти молотят, настолько боль трескучая. О спазмах желудка впору совсем не думать, но забыть их невозможно — там, в пустоте, будто ворочались три фунта гвоздей с мотком колючей проволоки в придачу.
Тучи развеялись, мерцали звёзды. До побудки ещё долго. Где-то перекликались караулы, в зарослях визгливо отзывались обезьяны. От деревни долетал собачий лай и задушенный хрип петухов.
Кир опустился на скамейку, врытую по приказу русских офицеров, и уронил чугунную голову. Кисти рук с дрожью сжимались в кулаки. Глаза ломило; пульсация боли в черепе казалось громкой, как бой барабанов. Тум-тум-тум. Тум-тум-тум.
«Где все? Не слышу… Где Анатоль, Яша?»
Яша.
С ужасающей ясностью Кир вспомнил — где. В рыжей земле, высохший как мумия.
Волной ударила и ослепила тоска.
«Как же так? Четыре месяца до срока, триста вёрст на юг — и всё, спаслись бы, вместе уехали!.. Нам так мало осталось ждать, что же ты сделал?..»
И некому оплакать оберлейтенанта. Перекинулись в картишки, отстрелялись в небо, опились — помянули! Нельзя так; нечестно, неправильно… Хоронят — чтобы дать покой, а это — не покой, не кладбище…
Хотелось закричать, заголосить тягуче, но — лишь зубы скрипнули, и выступили слёзы. Слабеешь, Артанов?
«Мы не доберёмся до базы, — холодом окатило сердце Киру. — Нас вырежут как курей. Без пополнения; треть состава — в лазарете и в могиле. Обак собирает новую орду. Габу нам не пройти».
В прошлый раз чёрная бестия атаковала на марше. Колонна — две версты; шлях давал крутой изгиб между холмов, поросших зонтичной акацией и шипастыми кустами. В высокотравной саванне бывают классические дефиле, судьбой назначенные для засад.
Сначала барабаны. Далёкий гул… тум-тум-тум, тум-тум-тум — перекличка слева, справа. Нестройный бой, переходящий в грохот. Тум-тум-тум! Колонна заколыхалась и сбилась с ноги; тягачи встали.
Ритм нарастал — да-да-да! да-да-да! Раздались вопли в зарослях, будто заголосили бабуины; ветви кустов задёргались. «Сто-о-ой! Штыки примкнуть! Втор-р-рая рота…» Командир батальона с Иевлевым были в авангарде, рота Яши в середине, Рите замыкал.
«Р-развернуться в цепь! К отр-ражению атаки… Заряжай!» Крик нарастал. Движение угольных тел. Выметнулись из редколесья, помчались. Страшно быстрый бег. Мысль: «Это не люди». Мелькание чёрных голеней — как шатуны паровоза. Перепрыгивают кусты, словно летят по воздуху. Ближе, ближе…
«Ложись!»
Тра-та-та-та — запел гимн цивилизации пулемёт Локшина. Как ждал! Вмиг расчехлил и повернул; затвор подхватил ленту, машинка смерти грянула, и горячие пули засвистали поверх шлемов. Чёрные тела покатились кубарем, скошенные секущей очередью.
Тра-та-та-та — ликовала душа, билось сердце. Котельников кричал: «Львы, на месте! Лежать, собаки!!»
Тра-та-та-та — эту песню можно слушать вечно. Ту-ту-тух — ожили в паре мест ручники.
Вдруг громовой стук станкача оборвался. Лишь тамтамы, вой и этот исступлённый бег. Кончилась лента? заклинил затвор?
«Целься!.. Залпом — огонь!» — орал Кир, не слыша себя. Трескотня от центра колонны до арьергарда. А чёрные неумолимо приближаются. Солдаты мажут. Безбожно мажут! промахи!.. «Необучены. Берём кого попало, сразу в рейд». Кир выбивал чёрных, но — если б все так метко…
«Целься! Пли!» — Ну, жидовин, заводи свою машину! Давай! быстро! мне что, в штыки их поднимать? это шпана! полягут! Ну, когда?!
Потеряв половину, звери Обака вмялись в роту Ана-толя. Ох. Где Железный гауптман? Бегом его сюда! Бежит. А третьей роте кишки выпускают. Мясорубка. Лезвия копий —
