В пределы Солнечной системы вторгаются артефакты инопланетного происхождения. Самым мощным и загадочным стали Рога — гигантское сооружение, дрейфующее внутри орбиты Меркурия, исследовать которое до конца так и не удалось.
Авторы: Иванович Юрий, Первушина Елена Владимировна, Головачев Василий Васильевич, Князев Милослав, Казаков Дмитрий Львович, Бачило Александр Геннадьевич, Бондарев Олег Игоревич, Фарб Антон, Волков Сергей Юрьевич, Первушин Антон Иванович, Белаш Людмила и Александр, Дашков Андрей Георгиевич, Золотько Александр Карлович, Марышев Владимир Михайлович, Аренев Владимир, Калиниченко Николай Валерьевич, Минаков Игорь Валерьевич, Гаркушев Евгений Николаевич, Зарубина Дарья Николаевна, Алиев Тимур Магомедович, Байков Эдуард, Хорсун Максим Дмитриевич, Фролов Андрей Евгеньевич, Корепанов Алексей, Цюрупа Нина, Соколов Глеб Станиславович, Тищенко Геннадий Иванович
по сторонам затрещала в нескольких местах — в усадьбу колдуна лез весь отряд.
— Кир! — заревел Рите. — Бей воина, я отпускаю.
Внезапно обмякнув, как в обмороке, Ван-дер-Гехт всем весом навалился на противника. Тотчас смекнув, что враг без сил, негр в алом ожерелье змеёй выскользнул из-под него и сиганул через плетень к козам. Кир выстрелил — против режущего Солнца, — и как будто попал. Но раненый воин, пошатнувшись, устоял, не сбился с хода и вторым скачком перемахнул наружную ограду. Дали по выстрелу солдаты — мимо! Курчавая голова и алые бусы замелькали, запрыгали по зарослям, удаляясь с немыслимой, невозможной для человека быстротой.
— Вторые номера — в погоню! — махнул Кир. — Брать живьём!
Танцор, казалось, не заметил ни стрельбы, ни солдат. Он продолжал выделывать фигуры своей исступлённой пляски, закатив глаза. Но движения его становились всё более резкими, дёргающимися; голова размашисто моталась на шее. Протяжное бессловесное пение сменилось воплями ужаса и боли. Солдаты в растерянности наблюдали за ним, выставив штыки.
Дровосек подкрался, держа перед собой топор. На лице его разгорался бешеный, неистовый восторг. Он стал что-то выкрикивать, тыча топором в сторону танцора.
— Что он сказал? — обернулся Кир к ефрейтору. Того трясло мелкой дрожью.
— Эта колдун. Малашик говорит — так и надо, пусть его съесть дух. Сильный дух жрать его печёнь, его нутро. Он уже мёртвый.
Танцор в конвульсиях упал на землю. Нестерпимо было видеть его чудовищные гримасы — лицо колдуна теряло облик человеческий, превращаясь в уродливую маску с выпученными глазами, с пастью бабуина. Кровь потекла изо рта, из ушей… Он перестал кричать, лишь корчился. Его безмолвные судороги напоминали движения марионетки, которой издевательски руководит невидимый и беспощадный кукольник.
Солдаты склонились над лежащим Ритсом:
— Месьер обер-лейтенант! Он жив! Дышит… Только обгорел.
Колдун затих. За хижиной скулили женщины. Дровосек подбежал к перевёрнутой корзине, сбил наземь топором собачью голову. Под корзиной лежал малец, то ли спящий, то ли опоённый зельем. Малашик прижал ребёнка к себе, как сокровище.
— Ну, кончено, — вздохнул Кир, убирая «парабеллум». — Делайте носилки; надо доставить Ван-дер-Гехта в лагерь.
Из распахнутого рта мёртвого колдуна выбралась и стала прихорашиваться муха — большая, трупно-синяя, глянцевитая. Единственный заметивший её — малашик, — крепко обхватил сынишку и завопил:
— А-а-а, месьера-а-а! Шарагуна!
— Где? — резко повернулся Кир на опасное слово.
— О! о-о! — тыкал рукой дровосек. Муха сорвалась с губ мертвеца. Неловко прожужжала, то взмывая, то припадая в полёте к земле, и опустилась на белую стену хижины.
«Врёшь, не уйдёшь!»
Ударил одинокий выстрел.
Там, где сидела муха, в стене появилось круглое отверстие с лучиками тонких трещин. Кир быстро подошёл, пригляделся — на краях дырки, оставленной пулей «парабеллума», подрагивали две оторванные мушиные ножки.
Кир распрямился и поглядел на солдат. Те, не сговариваясь, отдали ему честь. Респект! В муху — с бедра — не целясь!.. Бульон умрёт от зависти.
Облитый водой, Рите кое-как пришёл в себя, тяжело дышал и постанывал. Видеть офицера, всегда опрятного и важного, в столь безобразном виде — горе. Круглая физиономия исхудала, обросла дикой щетиной. Веки отекли, отчего Рите стал похож на свинью. Воспалённая от Солнца кожа — в облезающей белёсой шелухе, в потёках пота, смешанного с пылью. Форма усеяна репьями и колючками, покрыта соляными разводьями…
— Дружище, мы тебя нашли. Теперь не убежишь! — пошутил Кир, стараясь скрыть тревогу. — Дайте ему воды… Скажи на милость, как ты умудрился сойтись врукопашную с этим Красным Ожерельем?
— Два… патрона… два… — выдавливал по слову Рите, сжимая набрякшие веки и еле ворочая опухшим языком. — Бац. Мимо. Бац. В лезвие. Вышиб. Ура. Ты… спас. Я тебя… ждал. Браво, Кир. Убил… душу. А то бы… он… меня всосал… в бутылку. И сварил. Спасибо… фрайнт. Не думай… о красном. Я его… догнал. Съел.
— Бредит, — предположил заботливый солдат, прикладывая ко лбу Ритса намоченный платок. Кир припал к самому уху голландца:
— Яша? Яшка…
— Опять без сознания!
Однако Рите перед укладкой на носилки ещё раз — ненадолго, — вынырнул из забытья:
— Я потерял трубку!.. Кир?., где мы? О, боже… откуда труп? Артанов, вы же не станете утверждать, что это моих рук дело?.. Мне плохо. Я не отвечаю за свои действия. Всё как в тумане…
— В ходе розыска обер-лейтенантом Артановым был выслежен и ранен племянник вождя Обака, — отчётливо рапортовал Иевлев. — Мятежник попытался
