теплые вещи, сапоги… А самое главное, никому не рассказывать про эти требования и не жаловаться, иначе будут жестоко наказаны. Селений в этой долинке несколько, собрались мужики тайком, обсудили и решили, проще все требования выполнять, чем потом восстанавливать целые деревни.
Вот с тех пор и решают каждое лето, кого отдать. В этом году один из селян отдал спившуюся жену, она и в последнюю дорогу набралась так, что не стояла на ногах. Второй со злости отдал дочку, что выбрала не того жениха, какого родители приглядели, третья девица из многодетной бедной семьи, а четвертая, моя избитая собеседница, замечена в ведьмовстве.
– Что, и правда умеешь колдовать? – заинтересовалась я. – да не бойся, здесь тебя за это никто не осудит.
– Немного… – скрытничает девушка, – я больше лекарка, или травница… слово для силы над снадобьями шепчу.
– А себя подлечить сможешь, или моего друга подождем?
Магию Гарон почти восстановил за день, а лекарь он посильнее чем я, вот и не суюсь пока.
Ведьмочка согласилась подождать, и мы болтали до тех пор, пока из-за деревьев не показались зеленоватые шевелюры моих спутников.
Гарон, выслушав мою просьбу, сразу приступил к делу, а я пошла к метелке, поискать в своем мешке очень нужную мне вещицу. Как-то давно попросила меня одна знакомая сделать мужу снадобье от пьянства, ну я и сварила. Только случайно вместо трех капель крови трехлетней жабы пойманной в ночь на Ивана Купалу на западном берегу реки, положила шесть. Муж снадобье скушал с колой, и не только бросил пить на работе и футболе, а стал рьяным трезвенником. Начал ходить с плакатами, из дома выбросил даже бальзам Биттнера и настойку валерианы, и пригрозил жене, что уйдет, если она выпьет хоть каплю спиртного. Она, конечно же, прибежала ко мне, устроила скандал, нет, я разумеется оскорбилась, все сделала как вы хотели, предупреждать нужно! Но настоечку с тех пор из сумки не вынимаю. Мало ли настоящей бабке-Йожке встречается на пути нехороших людей. Всегда приятно сделать для них доброе дело.
Накапала я снадобья в кружку, добавила немного воды и вылила в рот мирно спящему завтраку дракона. После чего мы оставили ее досыпать, а сами загрузились в метелку и отправились к своему кострищу, завтракать. Ведьмочку, разумеется, взяли с собой.
А за завтраком разговорились и выяснилась интереснейшая вещь. Не было тут драконов, Гарон точно знал. Тот, к которому я первоначально собиралась, был единственный. Нет, вообще-то в этом мире они водились, только были настолько мудры, что на этот перенаселенный расами материк без особой на то нужды не залетали. И людей не ели ни под каким соусом.
Значит, трусливых крестьян кто-то нагло обманул и теперь доит как последних лохов, сразу сообразила я. Ну тогда дело за малым, выяснить, кто.
Положила я ведьмочку отдыхать в гномьем шалаше, который я в эту ночь для безопасности построила рядом с метелкой, приготовилась и легла на мягкой травке у края обрыва, ждать. Часа через два явились давешние мужики и привезли кучу мешков и переброшенных через седло сбежавших девиц. Только вот синяков и шишек на них было теперь почти столько же, сколько на ведьме. Вот же глупые, не додумались несколько дней в укромном месте отсидеться, небось, сразу по домам побежали.
И только мужики успели своих пленниц к деревьям прислонить, как накрыла полянку тень и спустился огромный черный дракон.
– Ах вы глупые людишки! – Рычал дракон, пыхая пламенем. – Кто вас заставил творить черные дела, прикрываясь моим именем? Разве вы не знаете, что драконы не едят людей! Кому вы поверили? Кому отдавали своих сестер и дочерей? Где ваша мужская храбрость, где ваше оружие? Кучка бандитов обирает вас столько лет! Если не поймаете их, пеняйте на себя!
Дракон на прощанье еще раз пыхнул черным клубом дыма и скрылся за деревьями.
– Ну что? – Выпрыгнув из самолетки, и пробравшись к замаскированным травой гномам спросила я, пытаясь заглянуть за край.
– Грузят все обратно, и девушек и дань. А та, что спала, так и спит. – сообщил оживившийся Атаний, очень довольный моим представлением.
– Ничего, отоспится. – ехидно фыркнула я, представляя разочарование мужа, уже считавшего себя свободным.
– А что дальше будем делать? – угрюмо спросил мрачный, как туча, Гарон, когда мужики, наконец, уехали.
– Ждать разбойников. – Подумав, решила я, и, набросив на себя морок, отправилась к тем деревьям, где еще недавно были привязаны женщины.
Несколько камушков, веточек, горстка мусора и на поляне высится гора мешков и корзин, а к деревьям привязаны пленницы, измученно повисшие на веревках.
– Ну как? – донельзя довольная своим творчеством, спрашиваю, вернувшись к костру, и вижу несчастный взгляд Атания.
–
