Пять частей романа – это пять трагических судеб; пять историй о дружбе и предательстве, вере и вероломстве, любви и равнодушии, о том, как делаются в современной России Большие Деньги и на что могут пойти люди, когда Большие Деньги становятся Большой Пайкой; это пять почти документальных биографий, за которыми встает история новейшего российского бизнеса. Произведение яркое, с собственным почерком, искусством построения интриги и характеров. Сквозь авторский вымысел явственно просматриваются документальные сцены и конфликты, подлинные фигуры и поныне существующие в бизнесе.
Авторы: Дубов Юлий Анатольевич
– Комиссию собирать не будем, считаю, что мы договорились. Я ваше техзадание визирую. Обычно мы его сами на партком передаем, но в данном случае, – он снова улыбнулся, – берите. Сами отнесете Лютикову. Удачи вам!
В результате Платон мгновенно получил подпись Лютикова и через неделю отправился на выездную комиссию райкома партии. Комиссия состояла из четырех человек: председателя, двух старичков и женщины непонятного возраста. Сопровождал Платона сам Лютиков. Он представил Платона членам комиссии, коротко обрисовал цель поездки, сообщил, что партком рекомендует, и замолк.
– Какие вопросы будут к товарищу? – спросил председатель и, не дожидаясь реакции коллег, первый вопрос задал сам: – Скажите, Платон Михайлович, вам до этого приходилось бывать в загранкомандировках?
– Нет, – честно признался Платон.
Члены комиссии оживились. Один из старичков, глядя куда-то в угол, произнес тихо, но внятно:
– Вообще-то нарушение. Первый выезд– и сразу в капстрану. Пусть партком выскажется.
Лютиков пояснил, что Проект существует уже давно, что рекомендуемый к выезду стоял у самых его истоков, что он досконально разбирается в проблематике, поэтому партком счел целесообразным рекомендовать.
Старичок потянулся к характеристике Платона и стал читать, шевеля губами.
– Не по форме составлена, – подвел он итог, дочитав до конца. – Вот тут написано: «Политически грамотен, морально устойчив». А надо писать, – голос его внезапно сорвался на фальцет, – «Политически грамотен». Точка. С красной строки. «Морально устойчив». Точка. С красной строки. «Делу Коммунистической партии беззаветно предан». Вы, товарищ, член партии?
– Нет, – ответил Платон.
В комнате повисла гнетущая тишина. Председатель торопливо задал очередной вопрос:
– Платон Михайлович, расскажите, пожалуйста, как вы готовитесь к поездке.
Этот коварный вопрос появился в репертуаре выездных комиссий сравнительно недавно. Отвечая на него, люди, недостаточно подготовленные к беседе, обычно несли всякую чушь – кто-то говорил, что дописывает доклад, кто-то сообщал, что изучает историю и культуру страны командирования, а одна девица, кажется, в Перовском райкоме, бухнула, что собирает чемоданы. Платон же, проинструктированный Лютиковым, ответил твердо, что завершает подборку материалов по всем пунктам технического задания, с тем чтобы по возвращении доложить о полном его исполнении, и уже приступил к их углубленному изучению.
Комиссия удовлетворенно зашевелилась.
– Еще вопросы будут, товарищи? – спросил председатель. – Нет? Хорошо. Вы, Платон Михайлович, свободны, а Николая Николаевича мы попросим на минутку задержаться.
Лютиков появился в коридоре через десять минут и поднял большой палец.
Вылет был назначен на субботу, а в четверг утром Платон уже получил билет на самолет и командировочные – по сто двадцать долларов в день на гостиницу, по двадцать долларов суточных и триста долларов на покрытие транспортных расходов. В итальянских лирах. Вечером, зайдя к Ларри, Платон сказал:
– Все, еду. Лиры видел когда-нибудь? Ларри без особого интереса покрутил в пальцах цветастую купюру, вернул ее Платону и спросил:
– А паспорт тоже получил?
– Паспорт завтра, – ответил Платон. – Сказали к десяти подъехать.
– Так это ты еще никуда не едешь, – мрачно сообщил Ларри. – С бумажками советую быть поосторожнее. Не пришлось бы обратно сдавать.
– Брось, – отмахнулся Платон. – Все уже решено. Завтра прилетают с Завода, вечер не занимай.
Приехав к десяти утра в отдел внешних связей Президиума и отстояв очередь в паспортное окошко, Платон услышал:
– Платон Михайлович, а вы у куратора по Италии были?
– Это где? – спросил Платон.
– На втором этаже, вон туда по лестнице. Он должен передать нам распорядиловку, но еще не передал. Зайдите к нему, пожалуйста, попросите занести.
– А паспорт-то есть? – не удержавшись, спросил Платон, памятуя о словах Ларри.
– Да все есть! Еще вчера вечером привезли. Только побыстрее, прошу вас, а то мы скоро закрываемся до шестнадцати часов.
На лестничной клетке второго этажа Платон чуть не сбил с ног стоявшего у окна невысокого мужчину в сером костюме. От мужчины исходил какой-то невиданный заморский аромат.
– Извините, пожалуйста, – сказал, не поворачиваясь, Платон и, завернув за угол, влетел в комнату, номер которой ему назвали в паспортном окошке.
Куратора по Италии в комнате не оказалось. Выяснилось, что час назад он куда-то вышел и обратно не возвращался. Ему уже несколько раз звонили, в том числе и от начальства, но найти не могут. Распорядиловка, о которой
