Русские горки

либо идти на поклон к льготникам. Десятки миллионов долларов, за которые покупалось право работать в льготном режиме, потекли в швейцарские, кипрские и багамские оффшоры, где они оседали на неведомых номерных счетах, после чего материализовались в виде каменных замков с бассейнами и мавританскими башенками. Ближнее Подмосковье превратилось в грандиозную строительную площадку. Цены на недвижимость взлетели до небес.
– Через кого работаешь? – допытывался один коммерсант у другого в ресторане «Ле Шале», макая дольку апельсина в расплавленный шоколад.
– Через «слепых». А ты?
– Через «афганцев». Валеру Радчикова знаешь? Сколько твои берут?
– Половину с таможни. А твои?
– Примерно столько же. Совсем оборзели. Еще грозятся поднять.
– Как ты думаешь, сколько все это продлится?
– Черт их знает. Пока правительство не поумнеет. Ты посчитай, если все платить по закону, сигареты в рознице будут дороже, чем в Нью-Йорке. Это видано? Согласен со мной?
– А ну как прикроют лавочку?
– Не прикроют. Тут такие бабки крутятся… Знаешь, какая пальба поднимется?
Бабки и вправду крутились баснословные. Весь российский импорт ушел в льготное подполье.
– Послушай, – сказал Виктору золотоискатель, ловко опрокидывая рюмку водки и бросая ей вслед зажаренную на гриле креветку. – Хочешь стать бароном?
– Каким бароном, Саша?
– Обычным. Нашим российским бароном. И наследственным дворянином.
Виктору стало смешно. За две недели плотного общения с малым бизнесом в лице золотоискателя Саши и музыканта Геры он увидел и услышал многое. Как без пропусков, пренебрежительно махнув рукой, входят в таможенный комитет. Как ленивым голосом делается телефонная выволочка заместителю министра финансов. Как от двух-трех тихо сказанных слов слетает гонор с оборзевших подольских бандитов. Но наследственное дворянство – это было что-то новенькое.
– А что для этого нужно? – на всякий случай поинтересовался Виктор.
– Да ничего особенного. Скажи, Гера. Рекомендации двух графов.
– С этим плохо, – признался Виктор. – У меня столько знакомых графов нету.

– Как это нету! А мы на что? Граф Александр Пасько и граф Герман Курдюков. Ну так как, хочешь?
Дня через два графья Пасько и Курдюков притащили Виктору свернутую в трубку бумагу и продолговатый деревянный ящик. Из трубки свисало что-то круглое на витом желтом шнуре.
– С баронством промашка вышла, – сокрушенно признался граф Пасько. – Пошли мы договариваться, а нам – по соплям, чтобы не жмотничали. Такой, говорят, уважаемый человек, а вы его – в бароны. Так что поздравляем тебя с княжеским достоинством.
Трубка оказалась свернутой грамотой. На документе, изукрашенном портретами всех царей и императоров, было множество печатей и витиеватых подписей. В деревянном ящике находилась сабля, на клинке которой Виктор прочел надпись славянской вязью: «Его светлости князю Виктору Сысоеву за заслуги перед Отечеством».
– Это кто же такие шутки шутит? – спросил Виктор, изумленно изучая саблю.
– Есть один придурок, – уклончиво ответил граф Саша. – Он уже многих произвел. И Ельцин у него князь, и Алла Пугачева. Так что не сомневайся.
– Давай, ваша светлость, наливай, – вмешался граф Курдюков. – Чай, не побрезгуешь отметить это дело с нашими сиятельствами.
– А это, – сказал Саша, выпив за здоровье новоиспеченного князя и дворянина, – передашь своему шефу. – Он показал на еще один рулон и второй ящик, поставленные гостями в угол. – Ему тоже обломилось. Да, кстати. У тебя жена есть?
– В разводе, – признался Виктор. – А что?
– Жаль, – огорчился Саша. – И к ней относится. Была бы теперь княгинюшка. Так что имей в виду. Будешь снова жениться, выбирай тщательнее. Не дворняжку.
Графья-дворяне оказались веселыми ребятами. К документам, которые сочинял Виктор, чтобы придать торговле таможенными льготами юридически безупречный вид, они относились легко -перебрасывали их друг другу через стол, перешучивались.
– А можем мы здесь использовать, например, вексель? – спрашивал Виктор, морща лоб.
– Можем, – охотно соглашались графья. – Можно вексель. Можно шмексель. Нам все едино.
Когда же Виктор начинал изображать на бумаге схемы передвижения товарных потоков и денег, графья придвигались поближе и умолкали, внимательно наблюдая за квадратиками и стрелочками и тщательно изучая проставляемые в кружках цифры прибыли, оседавшей в разнообразных местах. Иногда дворяне переглядывались, кто-нибудь из них брал мобильный телефон, отвернувшись, набирал номер и, отойдя к окну, что-то еле слышно бормотал в трубку. Возвращаясь, кивал,