Пять частей романа – это пять трагических судеб; пять историй о дружбе и предательстве, вере и вероломстве, любви и равнодушии, о том, как делаются в современной России Большие Деньги и на что могут пойти люди, когда Большие Деньги становятся Большой Пайкой; это пять почти документальных биографий, за которыми встает история новейшего российского бизнеса. Произведение яркое, с собственным почерком, искусством построения интриги и характеров. Сквозь авторский вымысел явственно просматриваются документальные сцены и конфликты, подлинные фигуры и поныне существующие в бизнесе.
Авторы: Дубов Юлий Анатольевич
Свет погас.
Когда он пришел в себя, пистолета за поясом уже не было Не было пояса, не было брюк. Гера лежал голый на постеленной для Пашки кровати, а рядом сидел мордатый парень и держал в руках два зачищенных с концов провода.
– Голуба моя, – сказал простуженный голос, – ты уж сам решай. Либо сразу скажи, где ключи -тебе ж легче будет, либо… – Человечек сделал знак в сторону мордатого.
Судорога невероятной боли изогнула тело Геры. Это продолжалось всего долю секунды, но, когда затих крик, от которого зазвенели стекла, перед глазами истязаемого побежали радужные круги, а в протопленной комнате резко запахло калом.
– Голуба, – продолжил простуженный, – говори быстренько. Нам ведь недосуг. Да и мучить тебя нету никакой охоты. Опять же посмотри, ты у нас тут обделался немножко, прямо как маленький. А ведь мы еще и не начинали как следует. Где ключики-то? Скажи – и мы уйдем. А то придется дружков твоих подождать. Не по-товарищески получится. Ну так как?
Еще трижды Гера, продолжавший цепляться за жизнь, которая стоила ровно столько же, сколько информация о спрятанных за иконкой ключах, дергался под ударами тока. А потом жизнь перестала быть для него интересной.
– Т-т-там, -– провизжал он, мотая разламывающейся от боли головой, – там, за и-и-и….
Человечек понял, достал ключи, бережно поправив покосившуюся икону.
– Вот и ладно, – по-доброму сказал он, присев на кровать и погладив Геру по мокрым, спутавшимся волосам, – вот и ладно, милый ты мой. Спасибо тебе. Водички попьешь? Валюша, дай водички. Видишь, дрожит весь.
– К-как в-вы в д-дом по-п-пали? – спросил Гера, клацая зубами. Почему-то ему казалось, что важнее этого вопроса ничего нет.
– Как попали? – человечек пожал плечами. – Обыкновенно. Крышу разобрали на хер и попали. Чего тут сложного? Ты мне другое, голуба, скажи. Ты крещеный? Православный?
– Нет, – прошептал Гера.
– Это плохо, – человечек расстроился. – Как же нам быть-то? Повторяй за мной, что ли… Отче наш… иже еси на небесех… Повторяй, милый человек. А то не по-людски будет. Да святится имя твое… Да приидет царствие твое…
Через некоторое время сквозь разобранную крышу к небу взметнулись языки пламени.
Машин на трассе практически не было. Полковник на заднем сиденье лежал тихо – наверное, заснул или потерял сознание. Пасько гнал бронированный джип на предельной скорости, притормозив только дважды – за Подольском и у третьего кольца. Свой пистолет он засунул в бардачок На кой черт нужен пистолет при таком арсенале! Вдавливая в пол педаль газа, Саша изучал расположенные перед ним кнопки и рычаги управления хитроумными приспособлениями. Из всего, что есть в машине, самое практичное – это автоматические винтовки в ружейных портах: попасть, скорее всего, не попадешь, но пугануть получится. А вот против кого могут понадобиться две ракеты, Пасько даже не представлял. Молодец полковник! Они, дураки, еще смеялись, когда Паша пригнал это чудовище. Зато теперь можно плевать на все. При таком доме и при такой тачке никто даже близко подойти не сможет.
У разграбленного ларька, громыхающего на ветру оторванными листами жести, Пасько свернул направо на бетонку. До дачи оставалось километров десять. Он сбросил скорость, сунул в рот сигарету и тихо включил радио.
Вдоль бетонки слева и справа тянулся черный лес. Летом здесь было грибное раздолье. Неподалеку находилась воинская часть, поэтому садовых участков тут не раздавали. Да и в самом лесу можно было без труда напороться на патруль или уткнуться в колючую проволоку, огораживающую участки с надписями «Запретная зона». Когда они ходили здесь, чтобы набрать грибов на супчик, их несколько раз останавливали, но Паша показывал красную книжечку, и этим все заканчивалось.
Впереди, на повороте, там, где с левой стороны лес разрубала ведущая к воинской части просека, показалась какая-то черная громада. Пасько переключил свет, слегка притормозил, вгляделся и не поверил своим глазам. На съезде с бетонки стоял танк. Пушка смотрела прямо на машину.
Перед Пасько распустился оранжево-красный цветок. Грохота выстрела он уже не услышал. Прямое попадание снаряда подхватило броневик, машина перевернулась в воздухе и, снеся несколько деревьев, отлетела в кустарник. Потом раздался взрыв. К темному осеннему небу поднялся огненный столб.
Задраенный люк танка откинулся, изнутри вылезли двое. Спрыгнули с брони. Еще трое, с автоматами на изготовку, вышли из кустов.
– В машину, – коротко приказал один из танка. – Уходим. Проверьте быстренько, что там.
Автоматчики подошли к горящей машине. Прикрывая лица от нестерпимого жара, пошуровали рядом. Потом, закинув
