Русские горки

никак. Все дела в Москве. А там нормальный висяк. Помаются с недельку и бросят. Обычное дело.
Незнакомый товарищ встретил Аксинькина у «Мзиури» на Арбате, поздоровался за руку, проводил в тихую комнатку на задах, усадил в кресло, в котором когда-то, очень давно, сидел Сережа Терьян, плеснул в рюмки коньяк и приготовился слушать.
– Значит, так, – начал Аксинькин, с интересом поглядывая на коньяк. – Убийство чистой воды. Но это они и сами понимают. Телефонный провод перерезан. Дом только что из шланга бензином не поливали. Во дворе стояла машина, судя по следам – иномарка. На ней приехал покойный. Преступников было минимум трое.
– Почему?
– За домом, по ту сторону забора, следы еще двух машин. Всего, значит, три машины. Но самое интересное не в этом.
– А в чем?
– Лопухи они там, – махнул рукой Аксинькин, опрокидывая рюмку и важничая. – Они увидели, что в сейфе все бумаги сгорели, ну и перестали им интересоваться. А я только дверцу открыл – мама родная! Оттуда бензином несет, да так, что хоть святых выноси. Этот сейф сперва вскрыли, потом плеснули туда бензинчику для верности, спичку бросили и закрыли обратно, когда бумаги нормально занялись. Я пепел поворошил, и что-то он мне не показался. Поэтому экспертиза и понадобилась.
– И что же показала экспертиза? – спросил Федор Федорович, наливая Аксинькину еще.
– Нормально показала, – туманно ответил Аксинькин, начиная впадать в нирвану. – Сейф был битком набит газетами. Они и сгорели.
– Та-ак, – протянул срочно прибывший из Штатов Платон. Он крутил в руках записочку Федора Федоровича и глядел поочередно то на Виктора, то на Ларри. – И что все это значит? А, Вить?
– Я теперь точно помню, что Корецкий мне показывал оригиналы! – глотая окончания слов, выкрикнул Виктор. – Точно! Они убили Геру, взяли все бумаги из сейфа, потом напихали туда газет и подожгли дом. И все!
– Кто? Кто?
– Как кто? У кого я видел документы?
– Брось, – даже обиделся Платон. – Этого не может быть. Ты ведь знаешь, где он работает.
– Хорошо. В Кремле работает. А документы у него откуда? На улице нашел?
Платон посмотрел, как Ларри лениво обрезает кончик у сигары, аккуратно проводит горящей спичкой по всей ее длине, потом медленно раскуривает, погружаясь в клубы дыма, и сказал:
– Между прочим, это вариант. Есть над чем подумать.
– Нет, – очень тихо сказал Ларри. – Не надо думать.
И прикрыл глаза, будто засыпая.
В клубной комнате Платона воцарилась тишина. Платон, не отрывая глаз, смотрел на дремлющего Ларри. Потом, словно восприняв телепатическую волну,произнес:
– Ладно, Витюша, спасибо тебе. Ты иди отдыхай, а то уже утро скоро. Мы тоже сейчас поедем.
– Ну что? – каким-то извиняющимся голосом спросил он у Ларри, когда за Виктором захлопнулась дверь. – Опять что-то не так?
На мгновение Платон поймал сверлящий взгляд желтых глаз Ларри, а потом они снова исчезли в облаке сигарного дыма.
– Ты очень умный, – промурлыкал Ларри, – очень… Ты же знаешь, как я к тебе… Ты гений. Но ты иногда делаешь такие вещи… Такие неправильные. Зачем ты при нем, – Ларри кивнул на дверь, – при нем про такое говоришь? Он тебе может в чем-то здесь помочь? Он тебе здесь ни в чем не может помочь. Тогда зачем ему нужно знать лишнее? Он засвечен. С кем имеем дело, мы знаем. Зачем рисковать? Когда ему начнут яйца дверью зажимать, он долго молчать будет?
– Но ведь это же Витька все разнюхал. Ты что думаешь, он дальше сам не в состоянии додумать?
– А зачем ему знать, что мы с ним согласны? – спросил Ларри, изучая тлеющий кончик сигары. – Он додумался. Мы не согласились. И кончили на этом. А потом – если по сути, то все не так.
– Не понял.
– Брось, слушай. Ты ведь сам мне говорил, кто стоит за этой затеей с льготами. Ясно же, что эти… в машине… и в доме… работали на него.
Так на фига ему устраивать возню с танками и пожарами? Если что не так – вызвал к себе. Туда вошли, обратно не вышли. Согласен со мной?
– Пожалуй, согласен, – медленно кивнул головой Платон.
– Конечно, ты со мной согласен. Потому что это правильно. И потому что это наш единственный шанс. Понимаешь почему? Если бы это «папа» сделал, нам конец. Сегодня нам против него не вытянуть. А если это кто-то другой устроил, а «папе» подбросили туфту, тогда совсем другое дело. И тогда, если в правильном месте спросить, откуда, мол, подлинники документов, да вот эту бумажку показать, – он поддел пальцем записку Федора Федоровича, – может очень даже красиво получиться. Я правильно говорю?
Платон задумался и вдруг расхохотался, запрокидывая голову, как в молодости.
– Господи! – сказал он. – Бедный Вася. Уже второй раз нарывается. Я бы