Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
грустил Брусилов, – самито что у нас творили?
Газеты призывали любыми средствами остановить русских варваров, и следовало ожидать, что после этого сопротивление противника усилится, а война станет еще более жестокой. Хотя куда уж дальше. Ведь, по слухам, даже германские санитарки, задачей которых было спасать раненых независимо от их принадлежности к тому или иному стану, русских уже не щадили, не то что с поля боя не вытаскивали, а даже добивали их.
Русские же, которых германцы считали азиатской ордой, которая идет, чтобы уничтожить западную цивилизацию, вели себя порыцарски, мирных обывателей не трогали, хотя еще в Восточной Пруссии столкнулись с тем, что в любой деревне были установлены в подвалах телефоны, по которым такие милые на вид старушки сообщали о точной численности русских, да еще об их принадлежности к тому или иному подразделению, точно на пенсию они ушли, закончив военное училище.
Когда же пришлось отступить, то вслед с чердаков домов обывателей неслась пулеметная стрельба в спины. Но не озлобились. В отличие от своих противников, с захваченных городов никаких контрибуций не требовали, за провиант расплачивались золотыми рублями, исторические памятники, даже если там окопался ктото из врагов, старались взять, не разрушая их.
Так кого же варварами после всего этого считать?
Главком с восторгом поведал Брусилову о том, как Николай Второй нагнал страху на фабрикантов, собрав их в Царском Селе. Подробности этого совещания в прессу не просочились. По долгу службы главком там присутствовал.
Говорил царь жестко, обвиняя фабрикантов в том, что они хотят нажиться на военных заказах, а это, мягко говоря, непатриотично, и впредь с теми, кто по госзаказу будет поставлять некачественное вооружение, начнут обходиться очень строго, приравнивая к изменникам Родины. Поводом послужило то, что один из уральских заводов прислал на фронт мортиры с дефектом, стволы трех орудий после десятка выстрелов разорвало, и поубивало и покалечило все расчеты.
– В это время, когда война вступает в решающую стадию, вы устраиваете настоящую диверсию. – Лицо Николая Второго было каменным, злым. – Знаете, как поступают в таких случаях?
Хозяин завода побледнел, с замиранием сердца думая о том, что ему фактически предложили, чтобы сохранить честное слово, покончить жизнь самоубийством.
– Что молчите? – продолжал распекать провинившегося император. – С саботажниками поступают жестко.
Хозяин завода клялся в невиновности, обещал бесплатно поставить взамен некачественных мортир новые.
– Мортирыто вы мне поставите, но как быть с двумя десятками убитых и покалеченных? Вы что, их воскресить можете?
Фабрикант все больше бледнел, готовый уже упасть в обморок, боясь и царя, и других собравшихся, потому что изза него гнев государя пал и на них, а этого ему могут никогда не простить.
– Я готов добровольцем на фронт, – обливаясь потом, пролепетал фабрикант.
Он, человек уже в годах, гораздо старше царя, который годился ему в сыновья, стоял перед ним навытяжку, как провинившийся школьник, и от стыда не знал, куда ему деть свои глаза.
– От вас там толку не будет. Вред один.
– Я готов платить пожизненную пенсию всем семьям погибших и покалеченных.
– Вам пришлют списки, – после небольшого молчания сказал царь. – Когда будут новые мортиры?
– Уже отгружены.
Царь кивнул, но так и не разрешил фабриканту присесть, и тот был вынужден все оставшееся время стоять, радуясь тому, что так легко отделался.
После окончания совещания фабриканты выступили с инициативой «Все для фронта, все для победы», договорившись, что никакой прибыли из госзаказа извлекать не будут и постараются поставлять вооружение даже ниже себестоимости. Впрочем, некоторые из них давно уже так и делали.
– Как он их, а, Алексей Алексеевич? – восторженно рассказывал главком подробности той встречи. – Сидели тише воды ниже травы.
– Дельно, дельно, давно с ними надо было поговорить жестко, Николай Николаевич, – соглашался Брусилов, – но я все о форте. Когда мне ждать штурмовиков? Времято не ждет.
– Через два дня прибудут. Им не надо времени на подготовку. Сразу и за дело возьмутся. Транспортные аэропланы для их переброски я тоже пришлю. Завтра.
– Благодарю вас.
Высший генералитет пребывал во мнении, что для штурмовиков нет неразрешимых задач. Такое впечатление сложилось после показательной высадки на летном поле в Гатчине. Сотня раскрывшихся в небесах куполов смотрелась и вправду впечатляюще. Им рукоплескали, будто на представлении. Хорошо, что все внимание присутствующих сосредоточилось именно на них. Без осечкито не обошлось. Выброшенную
