Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
как держится тонущий за маленькую доску, которая не дает ему пойти ко дну. От этой встряски катастрофически рассеивались пули, и со стороны могло показаться, что второй пилот совсем не умеет стрелять. Он видел, что промахивается, чертыхался, все надеясь поймать в перекрестье прицела прыгающий в разные стороны биплан. Ну как тут попадешь, когда Страхов повел аэроплан резко вниз, чтобы встретиться с волной бомбардировщиков лоб в лоб. Истребители ускользали от него, расходясь веером. Ветер подталкивал его в спину. Прошлото всего несколько секунд, а казалось, что целая вечность, и он уже отчаялся совсем, когда наконецто увидел, как пули вспарывают крылья германского биплана как раз над тем местом, где под ними прятался пилот, и в то время, когда аэроплан стал заваливаться на левый борт, чтобы совершить маневр развертывания. На крыле остались рваные пробоины. Пули прошили его насквозь. Аэроплан стал медленно оседать, все больше заваливаясь набок, но еще цепляясь за небеса из последних сил. Их хватило секунд на десять, потом он стал снижаться.
На Страхова надвигался бомбардировщик, огромный, как паровоз, мчащийся прямо на застывшего на путях человека, который, вместо того чтобы уйти прочь и пропустить его, отчего бежит навстречу. При столкновении он разобьет истребитель, превратит его в труху, а сам, скорее всего, удержится на небесах. Он видел, как за стеклом кабины пилот припал к штурвалу, а его помощник, не занятый управлением, нажимает на гашетку пулемета. Его дуло высовывалось из кабины, как жало огромного насекомого, которое впрыскивает в тело жертвы яд. Но попасть в маленький истребитель куда как сложнее, чем в этого мастодонта, так что они были не в равных условиях.
Страхов закачал крыльями, жест, которым обычно приветствуют товарища, но так он уходил от пуль. Кажется, некоторые из них все же попали в его аэроплан, но это совсем не отразилось на управлении. Зато Страхов в отместку вогнал с десяток пуль прямо в кабину.
Он видел, как брызнули в разные стороны разбитые стекла кабины, как вздрогнул пилот, откидываясь в кресле, окрашивая стенку позади себя красным, но руки его все еще продолжали удерживать штурвал, несмотря на то, что грудь его была пробита в нескольких местах, а в лицо впились осколки стекла.
Второй пилот бомбардировщика оторвался от пулемета, бросился к штурвалу, но Страхов успел его остановить. Тот затрясся, когда в него попало несколько пуль, рухнул на пол кабины и больше не показывался, а Страхов, чтобы не столкнуться с уже неуправляемым бомбардировщиком, резко пошел вверх, чуть ли не свечой, едва не врезавшись в нос вражеского аэроплана. Он прошел всего в нескольких метрах под хвостом Страхова, обдав его потоками воздуха.
– Держиииись! – закричал Страхов второму пилоту, но тот вряд ли его услышал, потому что ветер не перекричать.
От резкого набора высоты заложило уши. Он все надеялся, что уйдет от истребителей, которые должны были уже зайти к нему в хвост, но ведь мертвую петлю освоили немногие из германских асов. Страхов обернулся, услышав, как пули впиваются в его аэроплан, на лицо ему чтото брызнуло, залепив стекла очков, а когда он протер их перчаткой, оказалось, что второй пилот висит на борту аэроплана, наполовину свесившись вниз, и только ремни не дают ему вывалиться. Руки у него безвольно раскинулись, а сам он напоминал тряпичную куклу, марионетку с порвавшимися нитками.
«Черт, черт, черт».
Страхов стиснул зубы. Он видел, кто это сделал.
От бронированного щитка отлетали пули. Не будь его, Страхова давно бы уже продырявило в нескольких местах. Почти наседая на хвост, за ним мчался триплан «Фоккер». Не красный, а всего лишь зеленый, но его пилот если и уступал Ричговену, то немногим, и выходит, что он всетаки выполнил мертвую петлю следом за русским, приклеился к нему, как тень, а прерывистая огненная нить соединяла их в единое целое.
Картина воздушного сражения впечатляла. Русские, поочередно столкнувшись с двумя волнами неприятельских аэропланов, синхронно сделали мертвые петли, однако к тому времени, как они начали этот маневр, истребители германцев уже успели развернуться и зайти к ним с тыла. Русские быстро перестроились, потеряв при этом два аэроплана, но у неприятеля падало три истребителя и еще два бомбардировщика. Все произошло в течение минуты, и ни один из них еще не успел врезаться в землю.
Страхов скрежетал зубами, мало того, что теперь с тыла он был беззащитен, так еще и эскадра его уже понесла такие потери, что к исходу дня у него вообще ни одного аэроплана не останется. Из одного из подбитых русских аэропланов выбрался пилот, перекинулся через борт, над ним расцвел купол, а ветер стал сносить его в сторону форта прямо на колючую проволоку.
