Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
для разведок стран Антанты и Центральных держав эти разработки, готовящиеся в большой тайне, никакого секрета не представляли.
– Эй, – подполковник нагнул голову, закричал кудато вниз, – с фортом связь есть?
– Нет, – послышалось в ответ.
– Плохо. Ну, двинули.
Гусеницы надсадно заскрежетали, чуть провернулись вхолостую, вырывая из дорожного покрытия огромные куски, потом танк задрожал, выпустив струю едкого дыма из выхлопной трубы, тронулся.
Подполковник скрылся в танке, закрыв люк. По внутренней связи он отдал приказ пехотинцам ехать к форту.
Мост весь вибрировал, когда на него въехал командирский танк, застонал, когда на него стали въезжать остальные, но не все разом, потому что мост строили лет пятьдесят назад и никто тогда не рассчитывал, что по нему будут передвигаться бронированные монстры. Такое они могли увидеть только в кошмарном сне. За мостом танки растекались веером, выстраиваясь в линию, обходя с фланга австровенгров, наступавших на форт. За танками, тоже в линию, расположились самокатчики.
Над их головами пронеслась эскадра сопровождения и присоединившиеся к ним аэропланы Страхова.
– Оставайтесь пока здесь, – приказал Тяжлов штурмовикам, сам же, когда подъехал первый грузовик, вскочил на его подножку.
– К форту, – приказал он взглянувшему на него водителю.
– Да знаю, что к форту, – недовольно сказал водитель, – только ж дороги нет никакой. Машину угроблю.
– Черт с ней, с машиной, – бросил Тяжлов, – давай, давай, побыстрее.
– Ну, как знаешь, тогда держись покрепче.
Водитель переключил скорость, утопил педаль газа, и оставшиеся полмоста они проскочили на скорости, которой позавидовал бы любой гонщик. Грузовик чуть притормозил, спускаясь с насыпи, но склон был крутой, колеса стали прокручиваться, машина начала сползать, как на лыжах, и Тяжлов испугался, что сейчас ее занесет, она перевернется, а из кузова посыплются солдаты.
– Не беспокойся, – бросил водитель, заметив тревогу штурмовика и бешено вращая руль, чтобы удержать машину в равновесии.
– Ты всех в кузове растрясешь. Не в заезде на императорский приз участвуешь.
– Там тоже приходилось. Не бойся, не растрясу. Доставлю в лучшем виде. Сам же сказал быстрее.
Тяжлов скривился.
Пахло гарью.
– Минто нет? – спросил водитель.
– Нет.
– Проверяли?
– Нет.
– Чего ж тогда говоришь, что мин нет?
– А чего тогда австровенгры к нам сунулись, ни о чем таком не думая?
– Это пехота. Вдруг мины посерьезнее стоят.
– По ту сторону форта они на танках были. Мин нет, говорю тебе.
– Взлетим на воздух, сам виноват будешь.
– Да, на том свете с меня спросишь.
– Сплюнька три раза через левое плечо, только в меня смотри не попади.
Тяжлов выполнил эту просьбу.
Повсюду были разбросаны мертвые тела. Водитель пытался не наехать на них, объезжая стороной, но у него это не получалось, к тому же постоянно приходилось следить за тем, чтобы машина не въехала в воронку. Грузовик периодически вздрагивал, когда колеса наскакивали на мертвеца, отбрасывали и без того безжизненное тело или подминали под себя, калеча до неузнаваемости. Пару раз Тяжлов услышал противный чавкающий звук раскалывающегося черепа. Колеса грузовика, видимо, уже покрылись отвратительным, засыхающим на глазах месивом.
«Замучается он, когда колеса начнет мыть», – подумал Тяжлов, взглянув на водителя.
– Наворотили вы тут дел, – сказал тот.
Тяжлов промолчал.
– И из форта по нас бы не шарахнули. Подумают еще, что это к австровенграм пополнение подошло, – не унимался водитель.
– Разберут, думаю, что это русские машины.
– Надеюсь на это.
– Увидим, если на нас какоенибудь орудие наводить начнут.
– Следи тогда за орудиями и предупреди меня. Мне будет не до этого.
Дым совсем рассеялся. Теперь было отчетливо видно, во что превратился форт – в какоето полуразвалившееся сооружение, точно с того времени, как его возвели люди, прошли целые века, а бетон, каким бы прочным он ни был, никогда не выиграет испытание годами.
Большинство орудийных башен перекосило, бетон закоптился и пошел трещинами.
Угловая пушка выстрелила один раз, другой, посылая снаряды навстречу австровенграм, а потом она задрожала и замолчала.
«Матерь божья, сколько же их. Точно и вправду за то время, что они сидели в подвале, то какимто немыслимым образом размножились. Почкованием, что ли?»
Ощетинившись штыками, они надвигались стеной, особо не беспокоясь о своих потерях. Злые лица, перекошенные ненавистью, страшные, так что от одного их вида побежишь, но, похоже, и у штурмовиков лица были под
