Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
на ней сверкающую бороздку, к руке, порвав комбинезон и кожу.
– Готово! – закричали ему на ухо.
– Отходим! – закричал Мазуров.
Плотным огнем, истратив почти все патроны в автоматах длинными очередями, точно пальцы заиндевели в одном положении, не хотят отпускать курок и будут давить на него, даже когда в магазинах останется только пустота, наполненная дымом, они построили перед собой еще одну баррикаду из тел австровенгров.
Берите, не жалко. Но те отчегото этот дар не приняли или не догадались, что за стеной трупов можно спрятаться. Они все лезли и лезли через нее, делая баррикаду все выше и выше.
– Отходим, – еще раз прокричал Мазуров, видя, что штурмовики слишком увлеклись и уже ничего не слышат.
Он перепрыгнул через вал тел, свалился на него, прикрывая огнем отходящих штурмовиков, но пули настигали их во время прыжка, и они падали по другую сторону, обливаясь кровью. Товарищи оттаскивали их подальше, перевязывали.
Мертвые тела еще сохраняли тепло. Вокруг были мертвые лица. Еще не побелевшие. Он знал этих людей. Ад, наверное, выглядит по сравнению с этим сражением райским местом, и если он попадет туда, ему будет совсем не страшно.
Штурмовики притащили откудато два тяжелых пулемета, водрузили их поверх баррикады, и то, что потом произошло, было понастоящему ужасным зрелищем. Крупнокалиберные пули буквально разрывали человеческие тела на части, их сметало огнем, потому что противостоять этому огненному валу органика не могла, а только железо.
Автомат нагрелся, стал обжигать лицо, глаза слезились от дыма, он разъедал слизистую, мешая дышать, но хуже всего был нестерпимый запах свежей крови. От него начинало тошнить.
Мазуров звериным чутьем почувствовал, что ему надо обернуться, и он увидел, как в дверном проеме появляются люди, материализуются из тумана, как призраки в спиритическом сеансе.
«Нет», – пронеслось у него в голове, потому что он подумал, будто это австровенгры, атакующие форт с фронта, наконецто дошли до него. Он не мог разобрать, какая на них форма, хотел повернуть в их сторону автомат, зная, что это уже бесполезно. И тут он разглядел кокарды на их фуражках.
«Русские кокарды. Русские!»
На предплечьях черные нашивки.
«Деникинцы. Они дошли. Только они могли так быстро дойти».
Мазуров не сомневался, что именно им Брусилов прикажет пробиваться к форту – славной «Железной» дивизии, которую боялись даже германцы. Когдато они поставили против нее лучшую из своих дивизий – «Стальную», но после двух недель боев, потеряв половину состава, были вынуждены отправить ее в тыл на пополнение, а в газетах появились статьи под заголовками «Германская сталь – хороша, но русское железо – лучше». Им всегда доставались самые трудные задания, они всегда несли колоссальные потери, и, скорее всего, в ней осталось не так уж и много тех, кто начинал эту войну, но никогда никто не усомнился в том, что она по праву носит название «Железной».
Волна деникинцев затопила форт, увлекла за собой штурмовиков, перекатилась через баррикаду, через одну, другую, столкнулась с валом австровенгров и разметала его, смяла, отбросила, как отбрасывает мощный паровоз вставших на его пути людей. Штыковую атаку деникинцев никто не выдерживал.
– Они сдаются. Не стреляйте, – разнеслось по форту.
Австровенгры побросали оружие. Чтото сломалось в них. Они не хотели больше сражаться, понимая, что смысла в этом нет. Тела поникли, лица стали безжизненными, как у мертвецов.
Выстрелы затихли, остались только стоны.
Штурмовики переводили дыхание, хватали жадно воздух, точно это был самый лучший напиток в мире.
К Мазурову подошел офицер деникинцев.
– Лейтенант Клашевский, – представился он, приставив пальцы к виску.
– Майор Мазуров. Спасибо вам. Еще пару минут – и все.
– Не за что, господин майор. Вы все сами сделали. Намто и потрудиться почти не пришлось. – Он видел многое, но такое, что увидел сейчас, – никогда, и это ясно читалось в его глазах. – Простите, но на всех этажах то же самое, что и на этом?
– На втором убитых меньше, а что на третьем, я не знаю. Мы не дошли до него. Но мы применяли иприт, а австровенгры спали в это время.
Клашевский кивнул.
– Как там? – Мазуров ткнул в дверной проем.
– Все хорошо, – сказал лейтенант, – мы их тесним.
Впереди опадала стена огня, но Страхов все же боялся задеть ее, боялся, что осколки и куски вырванной земли разобьют его аэроплан, и поднял его чуть выше, откуда люди казались крохотными, точно это оловянные солдатики, расставленные для игры мальчишками. Многие из них повалились, лежали на земле темными точками, и даже когда взрывы утихли и начал рассеиваться дым, они
