Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
прямо еще держал свою спину. Так пехотинцы не ходят. Привыкли к земле прижиматься, от пуль спасаясь, а моряки ноги слишком широко расставляют, точно под ними не земная твердь, а качающаяся на волнах корабельная палуба. Но и его долгое сидение в танке, где развернуться негде, сгорбит, ссутулит, если, конечно, карьера подполковника не пойдет лихо вверх и он не переберется на штабную работу и уже сам будет мановением руки посылать на смерть танковые орды.
Зрелище Куликова ждало, может, ничем не лучше того, что предстояло опять увидеть Мазурову. Подполковник наверняка внутрь захочет забраться, если сможет люки открыть, потрогать рычажки, чтобы лучше знать противника, в креслах посидеть, но пока в креслах сидели обглоданные огнем до костей мертвецы. Никто ведь из подбитых танков не выбрался.
Австровенгры поели, на лицах стал появляться румянец, но, когда им раздали лопатки и приказали рыть чтото очень напоминающее могилы, они заволновались, не понимая, для кого они это делают.
Мазуров распределил, кому могилы рыть, кому мертвых вытаскивать, а кому деревянные кресты делать.
«Живым – кресты Георгиевские всем дадут, а мертвым… мертвым я ничего, кроме деревянного креста, дать не могу».
Он неплохо говорил на немецком, но и когда он попробовал разъяснить ситуацию, австровенгры все равно беспокойно оглядывались по сторонам на охрану и успокоились, только когда из форта стали выносить трупы и складывать их в ряд на земле.
Мазуров смотрел, как подполковник забрался на первый танк, дернул за люк, но тот не открывался, как он ни напрягал мышцы и ни стискивал зубы.
– Заклинило, – сдался Куликов.
Может, он сказал чтото другое, все равно с такого расстояния тихую речь не услышать, Мазуров скорее догадался по губам, что было произнесено именно это слово.
На втором танке подполковника ждал успех. Люк легко поддался. Куликов открыл его пошире, заглянул внутрь, потом стал протискиваться в танк, но не удержал равновесие, провалился, и вот теперь его голос был отчетливо слышен.
– Черт, черт.
– Наверняка на труп наступил, – прокомментировал этот крик Тяжлов.
– Наверняка, – согласился Мазуров, – слушай, поищи священника. Может, у деникинцев есть. Я чегото совсем забыл у подполковника об этом спросить, а если нет, то на мосту спроси.
– Есть, – козырнул лейтенант и побежал к танку, в который залез Куликов.
– Господин подполковник, – вопрошал он у пустоты, заглядывая в люк, – у вас священник есть?
– Священник? – донеслось из брюха танка. – Какой священник?
– Ну священник, мертвых причащать, – сказал Тяжлов.
– Нет, нет у меня священника. – Голос стал отчетливее, Куликов вылез из танка. – Не позаботился я о священнике.
– Ясно. Мотоцикл у ваших одолжить можно? На мост съезжу, спрошу у когонибудь о священнике.
– Валяй. Забирай.
– Спасибо.
Тяжлов пообщался с отдыхавшими от ратных подвигов самокатчиками. Похоже, они поначалу предлагали ему мотоцикл без коляски, но такой штурмовика не устраивал. Когда он наконец заполучил то, что хотел, то вскочил на мотоцикл, лихо завел его и помчался к мосту.
– Эй, поосторожнее – машину не угробьте! – закричали ему вслед самокатчики.
Но Тяжлов их вряд ли расслышал. Слишком уж громко завывал двигатель.
Вверх по Дунаю шли с десяток канонерок, осторожно обходя стороной выступающие над водой трубы потопленного корабля, над которым все продолжал развеваться австровенгерский флаг.
Куликов, чертыхаясь, старательно вытирал пучком травы свои сапоги.
«Точно, на мертвеца наступил», – наблюдая за ним, подумал Мазуров.
– Ну что, нашли чтонибудь стоящее? – окликнул его штурмовик.
– Разве после таких попаданий там чтонибудь найдешь? Все сплавилось и сажей покрылось.
Подполковник стал отряхивать форму, но перчатки его тоже испачкались, одежда от его усилий становилась еще грязнее.
– Право же, в трубочиста превратился в какогото.
Он наконец прекратил это бесцельное занятие, понаблюдал с секунду, как австровенгры выносят из форта мертвецов.
– Вы о тех, что в танках были, не забудете? – спросил он у Мазурова.
– Я о них помню, – кивнул штурмовик.
Подполковник пошел проведать танкистов, колдующих над поврежденной машиной.
Земля была мягкой и податливой, пахать ее да пахать, но только не снарядами, конечно, да и могилы рыть – радости совсем никакой. Проще было бы вырыть одну общую, свалить туда трупы, присыпать их землей да навалить сверху куски оторванного взрывами от форта железобетона, но Мазуров хотел, чтобы у каждого была собственная усыпальница. Все ее заслужили.
Мертвецов стали выкладывать во второй ряд, в третий,
