Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
он по громкой связи.
– Дымим. Пока не сильно, – послышалось в ответ.
– Уходим, – сказал Клейменов.
«Муромец» терял скорость. Клейменов слышал, как чихает двигатель, и чувствовал, как огонь подбирается к топливопроводам. Он перекрыл подачу бензина в поврежденный двигатель. Теперь пропеллер вяло крутился только изза ветра.
– Горим, командир, – послышалось из салона.
«Но пока не падаем. И с тремя двигателями доберемся до базы».
– Я сброшу скорость. Попробуй его потушить.
– Хорошо.
На «Зейдлице» творился ад кромешный. Какоето время из воды торчал обрубок искореженного броневого щита, загнутый взрывом вверх, но дредноут медленно погружался, набирая в трюм каждую секунду десятки тонн воды. Почти все, кто там находился, либо сгорел, либо утонул. На палубу выбралось несколько обгорелых, истекающих кровью человек, от них шарахались, как от призраков, потому что сейчас было не до них. На дредноут заходили новые торпедоносцы. Каждый новый взрыв походил на тот, что получает боксер на ринге, уже теряя сознание, но все еще какимто чудом стоит на ногах. Палубу стало заметно перекашивать, чтобы ее выровнять, пришлось подтопить часть трюма с другой стороны.
Пять германских истребителей вырулили на взлетную полосу, пробуя подняться, но это удалось только одному, да и то на хвост ему тут же сели сразу три русских «Сикорских», а он все никак не мог от них отделаться. У него была пока слишком маленькая скорость для маневра. Ему буквально измочалили крылья и хвостовое оперение, нашпиговали пулями так, что он должен был упасть в любом случае.
Остальных подбили на земле. «Фоккеры» поначалу бежали ровно, но когда пули разбивали им системы управления, убивали пилотов, они тут же начинали вилять из стороны в сторону, выкатываться за полосу, точно пьяные, один завалился на правое крыло и перевернулся. Вскоре взлетная полоса напоминала какуюто свалку испорченной техники, бензин вырвался из пробитых баков и горел. Транспортам со штурмовиками будет сложно здесь сесть…
По дороге штурмовики встретили поредевший отряд торпедоносцев и бомбардировщиков. От нихто и узнали результаты налета. В «Зейдлиц» попало четыре торпеды, еще две поразили тяжелый крейсер «Фон дер Танне».
Транспорты сильно пострадали, с них лоскутами слезал, как кожа у змеи, перкаль и отслаивалась фанера, зияли пробоины в корпусах и крыльях. Но следом, все отставая, как черепахи, тянулись совершеннейшие калеки под присмотром истребителей. У трех транспортов не работало по двигателю, у одного из них чуть прогорели крылья, но огонь, видимо, вовремя успели затушить – на кожухе двигателя и крыльях остались засохшие ошметки пены огнетушителя. Печальное зрелище, совсем не прибавляющее оптимизма. Но штурмовики все равно с интересом посматривали в иллюминаторы. Делатьто в аэроплане абсолютно эти несколько часов было нечего. Они истомились в ожидании, не зная, как занять себя, были на взводе, раздражал любой звук, и когда комуто взбрело в голову осмотреть исправность своего оружия и послышался металлический скрежет, отовсюду раздались недовольные возгласы.
Аэроплан был создан для небес, и это сразу почувствовалось, как только он оторвался от земли, и как только она стала маленькой и игрушечной, он ощутил себя в своей стихии и шел так же уверенно, как огромный пассажирский лайнер, рассекая океанские волны, и никому уже не приходит в голову мысль, что он может затонуть. Ни покачиваний, ни болтанки, которую ощущаешь в небольших аэропланах, только мерное дрожание корпуса и гудение шести двигателей, складывающихся в приятную успокаивающую мелодию.
Мазуров подумал, что в салоне надо было установить граммофон. Чуть потрескивающая музыка, звучащая с пластинки, поможет отогнать плохие мысли, заставляя вообразить, будто под тобой за этим таким хрупким полом, что его можно пробить ногой, не сотни метров пустоты, а земля.
Он наблюдал за выражением лиц штурмовиков. В боях они участвовали, к числу новобранцев их причислить нельзя, но это их первая штурмовая операция, и было заметно, что они очень волнуются.
Штурмовики переговаривались между собой, рассказывая, что собираются делать после того, как война закончится. Ктото мечтал купить авто, ктото построить дом, ктото говорил о жене, оставшейся в городе или деревне, показывали друг другу вытащенные из нагрудных карманов комбинезонов фотографии, на которых были запечатлены жены, дети, родители, любимые, братья и сестры. Они везли их с собой как поддержку какуюто, наподобие изображения своего святого, или, как в древности, воины, отправляясь в далекий поход, брали с собой горсть родной земли. Мазуров не удивился
