Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
что не заметили, как «Фон дер Танне» сдвинулся с места и пошел к выходу из бухты. Русский снаряд разорвал цепь, на которой держался его якорь. Турбины надрывно гудели, а в трубах, по которым текло к ним масло, расшатались сочленения, и теперь из них фонтанами била обжигающая жидкость. Она тут же вспыхивала. По палубе перекатывались пустые гильзы. За крейсером тянулся кильватерный след, переливающийся всеми цветами радуги, а с его палубы поднимался огненный шлейф.
Крейсер набирал скорость, проламывая себе дорогу форштевнем, как тараном, натыкаясь на еще не затонувшие останки аэропланов, на какойто мусор, отбрасывая все прочь. Дно его скрежетало по трубам утонувшего эсминца, сминая их. Он мог пропороть себе брюхо, но его обшивка выдержала и лишь дала течь, хотя броневые плиты и так во многих местах разошлись и в щели постоянно сочилась вода. Он набрал ее уже сотни тонн. Носом он ткнулся в мину, но и ее крейсер протаранил, только вздрогнув при взрыве. Он все еще продолжал двигаться вперед, когда под ним одна за другой стали распускаться огненные вспышки. У него просто не осталось дна. Он стал походить на кусок масла, попавшего на раскаленную сковородку, и, будто растворяясь в волнах, оседал на дно. Исчезли борта, палуба, надстройки и орудия. Вода растворила и людей.
– Красивая смерть, – прервал ктото молчание, стоящее в ходовой рубке «Измаила».
– Да, – кивнул Эссен, – достойные соперники, но пора высаживать десант.
На транспортах «Монголия» и «Китай» лодок и катеров на всех не хватало. Попади в них торпеда субмарины, как в «Луизитанию», или снаряды германцев, которые отправили бы транспорты на дно, все, кто на них находился, оказались бы в роли пассажиров тонущего «Титаника». Впрочем, барахтаться часами в холодной воде не пришлось бы. Вокруг полно других кораблей, которые могут поделиться своими спасательными шлюпками, баркасами и катерами.
Солдаты толпились на палубе, перелезали через бортики, спускались по сеткам, похожим на те, что тянулись когдато к мачтам парусников.
Офицеры, покрикивая на слишком нетерпеливых, пытались както навести порядок, точно это толпа безбилетных пассажиров, которая хочет взять штурмом прибывший на станцию поезд.
– Эй, осторожнее, – слышалось то и дело.
Комуто заехали прикладом ружья по каске, а комуто отдавили руку подошвой сапога.
– Куда лезешь? Подожди.
Возле бортов транспортов сновали катера, приставали к корпусу, забирали партию солдат и направлялись к бухте, вытягиваясь во внушительный по размерам караван, в который входили десятки крохотных судов.
Солдаты со страхом поглядывали в воду. Там, застывшие на глубине трех метров, точно какието фантастические водоросли или медузы, едва покачивались черные силуэты мин. Лодки проходили высоко над ними. Мины стали бы им опасны, только сорвавшись с привязи и всплыв на поверхность.
Над лодками барражировали гидропланы.
Эсминец и крейсер ушли в илистое дно, лежали на нем, уже превратившись во чтото совсем чуждое тому миру, из которого они пришли, точно это останки древних огромных животных, плававших в этих морях много миллионов лет, когда на суше властвовали динозавры. Вокруг них расплывалось мутное пятно, через которое смутно проглядывались очертания утонувших кораблей. В грязной воде сновали стайки блестящих рыбок, приступивших к изучению этих подарков. Там таилось много съестного.
Изредка поднимались небольшие пузыри воздуха, точно корабли все еще продолжали дышать. На поверхности плавал мусор: намокшие бескозырки, спасательные жилеты, круги, сорванные с бортов, обломки лодок. К ним подбирался огонь, который, загораживая вход в бухту невысокой стеной, плясал на пестрых разводах вытекшего топлива и масла. Волны выносили маслянистую пленку на берег. Он тоже горел.
Языки пламени смыкались черным удушливым дымом, похожие на ворота в преисподнюю, в которую по своей воле никто пройти и не захочет. Катера проскакивали их, лавируя между очагами пламени. На бортах темнела краска, шла пузырями.
Ветер дышал в лица солдат жаром. Они зажимали носы ладонями, задерживали дыхание, чтобы не отравиться этим смрадом, оборачивались со страхом в глазах и смотрели на корабли. Во время перехода, валяясь пластами от качки в гамаках с бледными лицами, они проклинали все на свете и эти корабли тоже, выворачивая содержимое своих желудков на палубу, а теперь вот смотрели на них, как на чтото родное, как на свой дом. Глаза краснели, в них появлялись слезы от едкого дыма.
Впереди чтото трещало, взрывалось, ломалось, надсадно скрежетало, но за этим дымом и огнем ничего не было видно, как ни вытягивай голову и как ни прищуривайся, будто там резвится огромный зверь, и
