Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
стену огня, на нем чтото взрывалось, выбрасывая новые снопы огня, точно на его палубе проснулось несколько вулканов, которые выплевывают лаву. Корабль потерял управление, у него заклинило руль, он стал смещаться влево, выбиваясь из общего строя и заметно погружаясь в воду. Экипаж потерял надежду спасти его, перестал бороться за живучесть корабля. Моряки выбрасывались в воду.
Неожиданно все закончилось. Гидропланы улетали. За одним тянулся дымный след. Он отставал от своих товарищей, летел неравномерно, то проваливаясь на несколько метров, точно попадал в воздушные ямы, то опять поднимаясь. Вдогонку им все еще продолжали стрелять, но безуспешно.
Шееру еще не доложили о повреждениях, но и визуального наблюдения было достаточно, чтобы понять – его эскадра понесла ощутимые потери. Едкий дым пропитал воздух, навис над кораблями, точно хотел укрыть их.
У него еще оставались какието надежды, но, когда ему стали докладывать о попаданиях, он понял, что повреждения настолько велики, что если он вступит в бой с русскими кораблями, то исход сражения предрешен заранее. Самое плохое заключалось в том, что многие корабли Открытого моря не могли теперь дать больше 12 узлов, а это значит, что, даже если он отправится домой, у русских будет достаточно времени, чтобы их догнать…
Гидроплан тяжело плюхнулся в воду, заскользил по ней, направляясь к авиаматке «Нарвал». Оттуда уже выдвинули кран, подцепили гидроплан, как только смогли до него достать, вырвали из воды и опустили на палубу, благо места на ней было сейчас непривычно много.
Пилот вылез из кабины, чуть покачиваясь, но не оттого, что палуба под его ногами ходила ходуном на волнах, а просто мышцы у него затекли и устали так сильно, что мечтал он только об одном – свалиться на чтонибудь, пусть даже не на мягкую кровать, а на что угодно, лишь бы поспать немного.
– С возвращением тебя, – обступили пилота товарищи.
– Спасибо, – кивнул он.
Они уже привыкли к тому, что боевые вылеты без потерь не обходятся, трагедий из этого не делали, ведь и о тебе, когда время придет, никто особо горевать не станет. С вещами же не вернувшихся из боя поступали так же, как и пираты – делили между собой на память, а особо ценные посылали родственникам погибших.
Моряки тыкали пальцами в рваные дыры на крыльях и бортах.
Пилот посмотрел на них.
– Да, отличный гидроплан, хрен его собьешь.
– Эссену уже доложили о проведенной операции, не верит достигнутому успеху, не верит, что мы «Гинденбурга» завалили.
– Ну пусть сам убедится, что его в строю больше нет. На дно сплавает, поищет его там. Я когда улетал, он уже носом клевал совсем, вода через надстройки переливалась.
– Забомбили его знатно. Эссен уже всем золотые горы наобещал по возвращении, ордена там и прочее.
Пилоты все еще не могли успокоиться, в крови была страшная концентрация адреналина, глаза сверкали, точно в них все еще можно было разглядеть отблески разрывов от германских пушек.
– Черт, как на посадкуто заходит, – сказал один из пилотов.
Приближающийся гидроплан мотало из стороны в сторону, как пьяного, хотя видимых повреждений было не видно. Возле самой воды он выровнялся, но его все равно скапотировало, и он перевернулся.
Пилот повис на ремнях безопасности, закачался как маятник. На крылья закапала кровь. Похоже, в крови была вся кабина. С авиаматки быстро спустили катер. Моряки подплыли к аэроплану, вытащили пилота, разрезав удерживающие его ремни. Он повалился им на руки, как тряпичная кукла. К аэроплану привязали трос и, пока он не пошел ко дну, стали медленно подтягивать к авиаматке.
Раненого подняли на борт, обхватили со всех сторон и поволокли в операционную.
Моряки на авиаматке все смотрели в небеса, на тот случай, если появится еще какойнибудь гидроплан.
Они не напрасно ждали.
За гидропланом тянулся дымный шлейф. Огонь выбивался изпод кожуха двигателя, бросался на пилота, отступал, точно играл с ним. Какимто чудом, несмотря на этот дым, застилавший все вокруг, на слезящиеся глаза, пилот посадил гидроплан почти возле авиаматки. В какойто момент многим на ее борту показалось, что он врежется в корабль. Гидроплан окатила густая пенная струя из огнетушителя. Пилот весь вымок, он отплевывался пеной, когда выбрался из гидроплана, уже оказавшись на борту, морщился от неприятного вкуса во рту.
– Дайте чтонибудь пожевать, чтобы эту гадость перебить, – взмолился пилот.
Друзья протянули ему шоколад.
– Ты хоть свои бомбыто успел сбросить? – спросили у него.
– Успел. Не с ними же возвращаться? – кусая шоколад, говорил пилот.
Шоколад крошился, падал на палубу, размазывался по его губам.
– Еле подлетел, в двигатель
