Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
уже на обратном пути всадили. Все боялся промазать. Рыб потравил бы этой гадостью, – продолжал пилот.
– Точно, – смеялись другие авиаторы, – рыб ты бы потравил. Пусть германцы травятся.
Если за сбитый истребитель давали премиальных сто рублей, а за бомбардировщик – двести, то от мысли, какое вознаграждение будет за потопленный дредноут, можно с ума сойти. Ведь явно цифра окажется с несколькими нулями, может, и до конца дней хватит на безбедную жизнь. Но об этом както не думали еще, потому что потери были слишком велики, да и на этом их миссия еще не заканчивалась, а что там случится впереди с каждым из них, даже господу богу неведомо.
Больше никто не вернулся. Авиаматки потеряли в общей сложности семь гидропланов.
Пилоты разбрелись по каютам отдохнуть, поспать хоть несколько минут или, может, если повезет, часов, прежде чем поступит новый приказ.
Техники зарядили в катапульты наиболее исправные гидропланы.
Эскадра ушла вперед, развив максимально возможную скорость, чтобы не упустить покалеченный флот Открытого моря. Авиаматкам «Нарвал» и «Акула» пришлось задержаться, чтобы принять на борт гидропланы, после они попробуют нагнать корабли, но необходимости в них пока не было, потому что противника они обнаружили, а дальше все в руках флота. Авиаматки понадобятся, если Эссен упустит германцев. Вот только состояние большинства гидропланов было очень плохим, техники наспех исправляли повреждения, латали дыры, заклеивали, красили обшивку.
Германцы лишились глаз, как слепые совсем стали без дирижабля. Корабли разворачивались, медленно набирали ход, а в трюмах и на палубах экипажи все еще продолжали тушить пожары, выкачивать скопившуюся воду, заделывать пробоины. Палубы превратились в филиалы лазаретов, переполненные ранеными и обожженными с потонувших кораблей, они стонали, причитали, просили помощи, воды, чтото мычали совсем уж неразборчивое.
Шеер думал, что «Кайзеру» повезло больше, чем остальным кораблям. В него угодило всего две бомбы. Да и они оказались какимито маломощными, взорвались слабым хлопком, почти без огня, то ли не сработали, то ли заряд в них заложили на удивление малый.
Теперь над кораблем поднимались клубы мутножелтого дыма, очень тяжелого, похожего на какоето варево. Он просачивался внутрь корабля, проникал под палубу, распространялся по трюмам.
О попаданиях ему доложили с командирского мостика «Кайзера». Странная это была передача. На середине ее бодрый голос капитана стал меняться, в нем появилось чтото истеричное, а потом он стал кричать о том, что люди на палубе его корабля хватаются за носы, прикрывают лица ладонями, корчатся в агонии.
– Это иприт! – наконец догадался капитан. – Иприт! В бомбах был иприт!
На кораблях никто не подумал запастись противогазами, способными отфильтровать ядовитый газ. Он постепенно поднялся выше, добрался до командирского мостика, накрыл его, пробрался внутрь. Только по крикам, раздававшимся в переговорном устройстве, уже нечленораздельным, непонятным, Шеер мог догадаться, что творится на «Кайзере». Голоса стихли, а хрип заглушил треск радиопомех.
Тишина была страшной, от нее веяло холодом, могильным холодом, заставлявшим мурашки страха пробегать по спине.
Шеер смотрел в бинокль на палубу дредноута. Повсюду валялись мертвецы. Комуто иприт выжег глаза, они ослепли и сейчас шарили вокруг себя руками, лица перекашивались, синели, как у мертвецов. Шеер, к счастью, не слышал их криков. Ктото поднимался из трюма, проверить, что же стряслось, отчего с палубы раздаются крики и хрип, когда и их накрыла волна иприта. Они скатывались вниз по ступенькам либо оставались лежать на палубе, так и не выбравшись полностью на поверхность. Там, в трюме, многие, пожалуй, ничего и не успели понять. Стоило им вдохнуть этот удушливый воздух, как дыхание перехватило, легкие немели, мозг перестал функционировать. Возможно, ктото забаррикадировался в отсеках, закрыл наглухо переборки, но долго ли они так протянут, ведь посылать спасательные команды на «Кайзер» – все равно что отправлять людей на верную смерть, причем бесполезную.
Дредноут все еще не потерял ход, мазут, заброшенный в топки, все еще не выгорел полностью, но корабль уже потерял управление. Он шел вперед, вспарывая воду, выбиваясь из строя, и обязательно протаранил бы другие корабли, не отворачивай они в сторону.
На его корме моряки в спешке спускали на воду лодки. Тросы натягивались, срывались, лодки падали, а следом за ними бросались уцелевшие, чтобы побыстрее убраться прочь с этого корабля мертвецов. В его трюмах полно мертвых, посиневших, начинающих распухать тел. Плавающая
