Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
могила.
«Кайзер» стал тем, чем в прошлые века становились корабли, экипажи которых подхватили чуму или какуюто другую неизлечимую болезнь. Их, под страхом смерти, не пускали в порты, разворачивали на них все имеющиеся орудия и ждали, пока они не уйдут в море – умирать в одиночестве.
«Варвары!»
Ему повезло, что русские не сбросили отравляющие бомбы и на другие корабли. Почему они этого не сделали? Бомб больше не было?
У Шеера задрожали руки. Он едва не выпустил бинокль из ослабевших пальцев, когда на горизонте возникли русские корабли. Ему не надо было сверяться с книгами, чтобы определить по очертаниям, что это за корабли. Он мог назвать их все, все эти пока еще кажущиеся такими крохотными изза расстояния, скрадывающего их истинные размеры, дредноуты, линейные крейсера. Они шли кильватерным строем, а над их трубами вился дым, поднимался высоко вверх, смешивался с облаками, сам создавал облака.
«Гангут», «Измаил», «Севастополь», «Александр Невский», «Кутузов», «Суворов», – шептали его губы со злостью и отчаянием.
О господи, как эти лапотники построили такой великолепный флот, как же они обвели вокруг пальца и британцев и германцев, стравив их между собой и заставив убивать друг друга на море, выясняя, кто из них сильнее. А когда и те и другие понесли ощутимые потери, возникли из ниоткуда во всем своем великолепии, чтобы вся слава победы досталась только им.
На него надвигалась стена брони, она катила, как катит огромный поезд, который с легкостью отбрасывает все, что лежит на путях. Хваленый «паровой каток», которого боялись германцы и на который надеялись союзники русских по Антанте.
Германские корабли осели, дальность их стрельбы теперь уступала русским и скорость хода – тоже.
Русские могут встать на расстоянии и расстрелять все его корабли, как в тире, а Шееру нечем будет им ответить.
Ему осталось пожертвовать своими эсминцами, чтобы сохранить остатки флота. Он не хотел испытать то, что испытали турки при Чесме, а ведь все шло именно к этому.
Легким движением, каким в минувшие эпохи на смерть военачальники посылали своих солдат, он отдал распоряжение эсминцам атаковать противника. Те еще могли развивать скорость в 30 узлов.
Это не было трусостью. Только холодный расчет.
С тоской он смотрел, как пятнадцать кораблей двинулись навстречу русской армаде, чемто похожие на легких пехотинцев, которые бросаются вперед перед тем, как в сражение вступает идущая следом за ними фаланга. Вот только фалангито позади нет. Она медленно отступает.
Эта атака походила на ту, что когдато, более сотни лет назад, предприняли русские кавалергарды под Аустерлицем, спасая свою гвардию. Безумная атака, которая запомнится в веках, вот только ее участники о ней ничего уже рассказать не смогут…
Русские эсминцы, заметив это, бросились навстречу. Быстрые, как тени птиц, скользящие по воде, они сходились на головокружительных скоростях, осыпая друг друга огнем из орудий. Вода вскипала пенной стеной вокруг кораблей, за кормой, возле носа. Германские эсминцы, стараясь пробиться к дредноутам, уклонялись от прямого столкновения с русскими.
Там все заволокло дымом, брызгами, сквозь которые трудно было чтото различить, кроме иногда пробивавшихся вспышек пламени. Но в кого попали – в русских ли, в германцев, – Шеер не знал. Ветер доносил гром канонады, от которого у тех, кто был там, поблизости, должны лопаться барабанные перепонки. Они все должны оглохнуть.
Из дыма выплыл потерявший управление эсминец. Он шел по инерции, а на палубе его был только огонь и ни одного живого человека. Борта его выше ватерлинии зияли пробоинами, большинство надстроек превратилось в какието развалины, между которыми метались языки пламени. Огонь слизнул всю краску с его бортов, съел флаг на мачте, обезличил его. Невозможно было сказать, русский это или германец. Он походил на призрак, на выходца с того света.
Неожиданно эсминец клюнул носом, зарылся в воду, ушел в нее за считаные мгновения, точно все его днище растворилось, а трюмы сразу же наполнились водой. С шипением гас огонь. На воде расходились круги, но они вскоре успокоились.
Хоть бы ураган какой начался. Затеряться бы в непогоде, пусть его корабли с трудом вынесут это испытание, но бороться со стихией лучше, чем с русскими.
Быстрее бы закончился этот самый длинный для него день, быстрее бы укрыться в сумерках.
Шеер смотрел в небеса, точно просил у них помощи, губы его чтото шептали, но не слова молитвы, а чтото другое. Небо темнело, становилось серым, пустым, унылым, как и должно выглядеть осеннее небо, навевающее грусть и печаль.
Однажды, много лет назад, Эссен уже пережил нечто подобное. Он видел, как
