Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
работать на студии Томчина. Сыграла в 39 фильмах.
«Вот я и знаю о тебе почти все, – подумал Шешель. – А ты обо мне? Ничего?» Чтобы проверить это, он все же раскрыл справочник ближе к концу.
«Шелестов. Шеянов».
Конечно, ничего, связанного с его фамилией, здесь быть еще не могло. Может, на следующий год. Не написать ли ему все сейчас от руки? Он улыбнулся этой мысли, посмотрел на стол, где лежали перо и чернила, потом захлопнул книгу, задвинул том на прежнее вместо. Пусть все остается как прежде.
По комнате полз грязный луч света, будто искал чтото, поглаживая то мебель, то расстеленный на полу уже чуть вытоптанный ковер, то мягкое кожаное кресло, садился на него, чтобы чуть отдохнуть. Но это не то, что он искал. Может, комнатой ошибся и ему следовало заглянуть в другие, те, что по соседству. Он скользнул по одеялу, перепрыгнул на изуродованное шрамом лицо спящего человека, чудь задержался на веках, а потом умчался прочь.
Шешель очнулся от сна с ощущением такой сильной пустоты в душе, что у него сдавило сердце, будто ктото сжал его. Он отбросил одеяло, сел в кровати, опустив ноги на пол, да так и замер, не зная, что ему делать. Одеться, что ли, быстро умыться, чтобы остатки сна прогнать, спуститься вниз на улицу и позавтракать в ближайшем кафе. Он не ощущал голода. Любой, даже самый вкусный кусочек торта или яичницы ему пришлось бы запихивать в рот, точно это гадость какаято вроде протухшей мидии.
Он обшарил взглядом комнату. Попалась только одежда, висевшая на спинке кресла. Где же он сценарий забыл? Все никак вспомнить не мог. Сквозь мозги мысли просачиваются, как вода сквозь сито, ничего не оставляя, ни рыбки маленькой, ни золота крупицы. Взял ли он вообще сценарий со студии? Кажется, да. А если нет? Причитающийся ему экземпляр уже, наверное, перекочевал в стол к Томчину, а тот вообразил, что Шешель отказалсятаки играть в картине, обидевшись на чтото, с режиссером разговаривать не захотел, а сценарий просто подбросил.
«Сценарий в саквояже, – пришла здравая мысль, – точно там».
Читать его не хотелось.
Чтобы прогнать пустоту в душе, Шешель был готов на все что угодно. Звонить Томчину домой – уже поздно. Тот наверняка давно на студии.
«Ну что ж, позвоню на студию».
Голос Томчина показался ему очень приятным. Шешель пожалел, что не заготовил долгую речь, а ограничился лишь одной фразой:
– Я согласен.
– Очень рад, – сказал Томчин. – Когда приедете? Нам надо подписать контракт.
В голосе хорошо скрываемая радость, но Томчину о решении Шешеля могла заранее сообщить Спасаломская. Ведь информация эта к числу конфиденциальных не относилась. Томчин обо всем мог уже знать.
– Сейчас, если вы не заняты.
– Для вас я никогда не занят. У вас окна выходят ведь на улицу?
– Да.
– Выгляните в окно, посмотрите, стоит ли там темнозеленый «РуссоБалт» шестой модели.
Шешель положил трубку на стол, подошел к окну, посмотрел на улицу, размазав кожу на лбу по стеклу. Он все еще не оделся. В незаметные для глаз щелочки между ставнями и рамой просачивалась тонкая струйка воздуха. Он легонько стегнул Шешеля холодом по голым ногам. Но пилот этого и не заметил, а кожа почувствовала, чуть затвердела, забугрилась крохотными мурашками.
«Он может видеть через пространство. Колдун», – подумал Шешель, когда увидел темнозеленый «РуссоБалт» под своим окном. Впрочем, раскраска эта была сейчас очень популярна и чуть ли не треть авто, выпущенных в последние месяцы, имели такой же цвет.
– Да, стоит, – сказал Шешель, вернувшись к телефону.
– Это студийная машина. На время съемок она закреплена за вами. Приезжайте на ней. Там водитель. Он обо всем знает, но если вы хотите куданибудь заехать до студии, то скажите ему. Он отвезет вас куда годно. Можете и сами за руль сесть.
Определенно Спасаломская проговорилась. Или Томчин все так точно рассчитал?
– Спасибо. Мне никуда не надо, – «надо вообщето, но ведь Спасаломская сейчас на студии, а значит, и мне туда ехать», – я сейчас соберусь и приеду.
– Жду с нетерпением.
Все как в сказке. Или как во сне, где все может сбыться. Но проснулся ли он? Если ущипнуть себя за ногу, то и авто и водитель исчезнут, растают, будто часы пробили полночь и волшебство закончилось. Авто превратится в тыкву, водитель – в крысу, а кем же тогда окажется Шешель? Он боялся просыпаться. Но полно же. Время к полудню движется.
Есть Шешель не стал. Быстро оделся.
Водитель был очень молод. По этой причине и на фронт попасть не успел, о чем, по глупости своей, сильно жалел. В армию он все же вступил, когда боевые действия еще не завершились, но его распределили в службу снабжения. Возил он продовольствие,
