Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
входящего к нему, и эта буква «о» была приставкой к любой фамилии, будто все, кто входил в костюмерную, родом были из Ирландии.
– Господин Шешель. Он будет играть у нас пилота ракеты. Он полетит на Луну.
– О, господин Шешель.
– Нам нужен костюм космонавта, – сказал Томчин.
Человечек стал рыться в коробках. Извлек вначале большой железный шлем со стеклом напротив лица. Почти такой же, что и у глубоководных водолазов, только у подводников шлемы обычно тусклые и ржавые, а этот был выкрашен в белое, прямо над стеклом желтым шла надпись «Россія», поверх нее еще и двуглавый орел, а сбоку – трехцветный флаг.
– Держите. Но это еще не все.
Шешель повертел шлем в руках, поворачивая его то в одну сторону, то в другую, потом ему дали костюм тоже выкрашенный в красносинебелое, чуть позже сапоги на толстой рифленой подошве, перчатки и, наконец, велосипедный насос.
Все это добро в руках Шешеля не поместилось. Максимум он мог взять три вещи. Здесь, что ли, одеться? Или тележку попросить, или сумку?
– Я вам помогу, – сказал Томчин.
– И я, – сказал Шагрей.
– Спасибо, – сказал Шешель и отдал им все, кроме шлема и перчаток, – а насосто зачем?
– По дороге объясню.
– Желаю творческих успехов. Заходите, – бросил им вслед костюмер.
Они прошли в небольшую комнатку, где стояли диван и кресло, а по обе стороны от входа висело два огромных, чуть ли не в треть стены зеркала. Модницы крутились бы возле них часами, получая несказанное удовольствие от своего вида. Рассмотреть себя можно было со всех сторон. И поворачивать голову в сторону, до хруста в шейных позвонках не требовалось, чтобы рассмотреть – не топорщится ли ткань на спине, не лежит ли она складками. И так все видно.
– Переодевайтесь.
Томчин сложил на диван свою часть ноши, то же самое сделал и Шагрей.
– Не будем вам мешать. Если помощь потребуется – покричите. Мы рядом будем.
– Непременно.
После десятиминутных мучений Шешель, посмотрев на себя в зеркало, пришел к выводу что костюм сидит на нем, как на вешалке, и похож он не на покорителя космического пространства, а на высушенное яблоко – сморщенное и помятое.
«Размерчикто не мой. Таких, как я, здесь двое уместится».
Шлем он держал в руках. На внутренней стороне была резьба, на воротнике – тоже, но, как пилот ни старался накрутить шлем на воротник, ничего у него не вышло. В резьбу он не попадал. Ходить в огромных сапогах было сложно. Изза толстой подошвы он не чувствовал пола, сделав несколько шагов, споткнулся на ровном месте, и хорошо еще, что успел схватиться рукой за дверной косяк, иначе упал бы. Шлем он выпустил, и тот, гулко стукнувшись о пол, закатился за диван.
«Не помялся ли?»
Шешель встал на колени, потом разлегся попластунски, полез шарить под диван. Там скопилась пыль, которую, наверное, довольно долго никто не тревожил. Шешель оставил на этой поверхности, такой же нетронутой, как и на Луне, свои следы. В отместку пыль опять забилась ему в ноздри. Тяжело быть первопроходцем. Что там его на Луне ждет?
– Очень хорошо, – констатировал Томчин, придирчиво осмотрев Шешеля, когда тот, кряхтя, выкатил шлем изпод дивана, встал и отряхнулся. Оказывается, Томчин вошел в комнату, услышав звук упавшего на пол шлема, проверить – не случилось ли что, и с несколько секунд безучастно наблюдал за мучениями Шешеля. Нет чтобы помочь.
– Вы находите?
– Конечно.
– Мне так не кажется. А с этим что делать? – Он показал на шлем, который держал под мышкой.
– Дайте мне. Я вам помогу. И нагнитесь немного. Нет, не на колени. Делать из вас рыцаря я не собираюсь. У меня и мечато нет, чтобы по плечу лезвием похлопать. Но шлем на голову водрузить смогу.
Томчин стал приворачивать шлем к воротнику.
– Кстати, – вновь заговорил он, – а почему бы и нет. Может, нам ввести сцену, где пилота приглашают в Императорский дворец и там государь посвящает его в покорители межпланетного пространства? Это должно походить на посвящение в рыцари. О, это красиво, – мечтательно протянул Томчин, представив эту сцену, – надо подумать. Роль для императора у нас все равно есть. Маленькая только. Ее расширить можно. Что, если нам в вину поставят, что мы плохо отразили роль государства в подготовке полета? А? Надо подумать.
– Да и верительные грамоты, чтобы государь пилоту дал о том, что все земли, которые он откроет, присоединяются к Российской империи, – вставил Шешель.
– Это вы хватили. Те земли, где вы окажетесь… э… Земли? На Луне? – Он уставился на Шагрея, видимо, прося о помощи, как разобраться в этом словесном казусе, но, не получив ответа, быстро продолжил: – Все это давно уже открыто. В телескопы.
– А обратная сторона Луны остается неисследованной, –
