Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
сказал Шагрей, чем ввел Томчина в некие сомнения, – да и одно дело увидеть, а другое – ступить.
– Не будем углубляться в эту тему, – волевым решением завершил спор Томчин.
– Я похож на клоуна, – сказал Шешель.
– Что вы. Вы похожи на покорителя межпланетного пространства. Я понимаю, вас смущают эти морщины на костюме. Вы думаете, что мы, мягко говоря, с размером прогадали. Вот и нет. Морщины разгладятся, когда мы костюм надуем.
– Надуем? – Голос у Шешеля стал глуше, когда на него надели шлем и завернули его до упора. В шлем набралась пыль, и Шешель чувствовал себя очень неудобно.
– Именно. Вот для чего нам нужен насос.
– Я думал, что насос нужен, чтоб в шлем воздух подавать. Дышать тяжело. А теперь выходит, что и ракета не понадобится. Вы накачаете меня гелием, и я полечу к Луне, как воздушный шар?
– Александр Иванович, не считайте меня таким уж дилетантом. Это, простите, фантасты прошлых веков писали в своих романах, что к Луне на воздушном шаре долететь можно. Я на этот счет не заблуждаюсь Воздух в скафандре необходим, чтобы компенсировать давление, возникшее при старте ракеты. Лучше вообще было бы заполнить капсулу водой. Кстати, в следующих эпизодах мы именно так будем имитировать состояние невесомости. Снимать придется в бассейне. Вы плавать умеете?
– Умею.
– А даже если бы и не умели. Костюм герметичен. Не утонете. И вас постоянно будут страховать техники. У меня их целый штат. Ох и велики же затраты на этот фильм. Ну да ладно. Идемте. Все уже готово.
«Сколько я еще протяну в этой клетке?» Дышать становилось все труднее. Но Томчин сказал, что за Шешелем следит целый штат техников, когда они увидят, что пилот задыхается, шлем с него снимут.
Все техники носили синие комбинезоны. Двое из их опустили капсулу, открыли ее, будто орех разбили, но выломанный кусок оказался с ровными краями, точно его выпиливали.
Томчин, заметив, что Шешель тяжело передвигается, подозвал помощников, те подставили пилоту свои плечи и потащили его как парализованного. Он не поспевал за ними. Ноги у него быстро заплелись и безжизненно волочились по полу.
«Никак от страха напился почти до бесчувствия», – примерно такие мысли читались на лицах техников, работающих с люлькой, но вслух они сказали:
– Милости просим.
– Спасибо, – ответил им Шешель, но не был уверен, что техники услышали его. Он и сам плохо расслышал, что они сказали ему. Скорее по движению губ догадался. А если он ошибся?
Внутри люлька оказалась очень мягкой и удобной, но сидеть в ней было нельзя, а только лежать с полусогнутыми ногами, лицом вверх.
«Такие бы кресла в кабину аэроплана. Тогда несколько часов за штурвалом не показались бы пыткой. После нее ломит все тело. Так и пролежни заполучишь».
Его пристегнули к люльке ремнями, потом чтото подключили к нему, воткнули в бок костюма, но он уже не мог вертеть головой. Он почувствовал, что ткань костюма начала расправляться. Ему показалось, что он слышит, как туда закачивается воздух и свистит, как ветер в ушах.
«Как в гроб кладут», – посетила Шешеля еще одна мысль, когда техники стали закрывать капсулу, прилаживая к ней крышку. Часть ее была прозрачной. Шешель видел, как техники заворачивают болты, точно гвозди в гроб вгоняют. «Потом вышвырнут в космос. Зачем мертвых на корабле держать. Хм», – эта мысль навела его на раздумья.
Напротив его лица на двух балках закрепили камеру. Оператор стал ее настраивать, выставляя кадр. Шешель в этот момент попробовал улыбнуться. Это единственное, что мог он сделать. И руки, и ноги были точно впрессованы в капсулу. Он мог пошевелиться, но это все равно осталось бы незамеченным. Оператор остался картинкой доволен, постучал ладонью о крышку капсулы, привлекая к себе внимание Шешеля, будто тот и так не смотрел на него, показал большой палец – дескать, все хорошо, не волнуйся, улыбнулся на прощание, помахал рукой, спрыгнул вниз, а спустя несколько секунд капсула резко ушла вверх.
У Шешеля дух захватило. Он чтото успел сказать, думал, что на этом все мучения его закончились и капсулу начнут опускать. Но нет. Мир перед ним сошел с ума, завертелся все быстрее и быстрее, и если вначале Шешель еще мог увидеть Томчина, оператора, помощников и техников, которые стояли в небольшом холле при входе в комнату, разглядеть стены, шероховатости на них, то вскоре все перед глазами потекло, как краски, смытые дождем, смешалось, превратившись в цветные пятна.
Мир набегал на него со скоростью экспресса, точно Шешеля привязали к головному вагону и пустили по нескончаемому туннелю. От скорости такой поезд давно бы с рельсов сошел. Голова стала тяжелой, будто в нее затолкали булыжники. Он почувствовал, что кожа начинает сползать
