Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
о прошлых подвигах Шешеля, водитель намекнул, что не против, если тот займет место за рулевым колесом.
– Нет, нет, спасибо, – отказался Шешель от этого предложения, – я полностью доверяю тебе.
Ему кое о чем хотелось подумать. Вряд ли он сумеет сделать это, одновременно следя за дорогой. Отвлечешься и не заметишь телегу. Тогда лучше не думать о том, что в этом случае будет.
Движение было немногим более оживленным, чем днем, однако не настолько сильным, чтобы колесные экипажи устраивали на улицах заторы, через которые нельзя протиснуться. Воодушевленный оказанным ему доверием, водитель вел авто очень аккуратно и уверенно. Это состояние передалось и Шешелю. Окажись за рулем ктото менее опытный, того и гляди пришлось бы нервно поглядывать на часы, умолять стрелки двигаться помедленнее, нашептывая: «Не успеем».
Но какой в этом толк, когда на каждом перекрестке на столбах либо на фасадах домов развешаны другие часы. Загипнотизировать их не хватило бы ни сил, ни времени даже у очень опытного колдуна.
Небо стало сереть. Пелена опадала на город, как вуаль, но еще не сделалась такой плотной, когда без зажженных фонарей и освещенных витрин, крадущих у темноты несколько метров пространства, ничего не разглядишь. На кончиках фонарных столбов разгорались огни, еще тусклые, не набравшие силу, потому что пока их держали на голодном пайке.
На привокзальной площади скопилось много экипажей. Некоторые из них, собравшись в стайку, ожидали пассажиров с прибывающих поездов. Другие уже заманили к себе клиентов, и, пока человек не вырвался и не убежал, спешили побыстрее тронуться. Третьи, напротив, только вливались в площадь.
Разобраться в этих перемещениях было довольно сложно. Глаза разбегались. Большинство экипажей на первый взгляд невозможно было отличить один от другого, как будто на одном заводе штамповали не только корпуса с колесами, но и лошадей, в которые их запрягали. Через секунду глаз находил отличия, как в детских картинках, где изображения кажутся абсолютно одинаковыми, а потом замечаешь, что на самом деле они разные. Там у лошади небольшое белое пятно на лбу, другая вовсе оказывается серой, а не черной, как показалось сперва.
– Останови, пожалуйста, – сказал Шешель. Он увидел то, что ему нужно. – Можешь уезжать. До дома я сам доберусь.
– Может, помощь нужна?
– Спасибо. Сам справлюсь.
«А не подумал ли водитель, что я хочу убежать? Забраться в один из поездов, и тогда ищи меня. Нет. Я же деньги из банка не забрал. Что без них убегать».
Шешель вылез из авто, когда то подкатило к обочине, влился в не очень густую толпу, а вынырнул из нее возле вчерашнего экипажа. Шешель позволил себе немного понаблюдать за извозчиком. Тот заметно нервничал, теребил пальцами хлыст, по сторонам посматривал, но при этом взгляд у него отчегото был отсутствующий. Он все равно ничего не видел. Однажды к нему подошел хорошо одетый человек, хотел внутрь экипажа забраться. Шешель уж подумал было, что опоздал, на часы глянул, не те что на запястье, а что висели почти над ним – под крышей вокзала, обвитые каменными кустами. До намеченного рандеву оставалось… ничего не осталось. Но заказчик вряд ли придет вовремя. Скорее он опоздает немного. Может, он тоже стоит сейчас в толпе и смотрит на извозчика.
«Ладно – рискнем».
Извозчик чтото сказал человеку, развел руками, описав широкую дугу, на лице его появилось извиняющееся выражение. Через несколько секунд, когда человек ушел искать другой экипаж, Шешель узнал, что ему сказал извозчик.
– Свободен? – спросил он, подойдя к экипажу.
– Простите. Нет. Меня подождать просили. Занят экипаж, – слова отскакивали от его губ, как хорошо заученная роль. Уже надоевшая роль, поэтому слова произносились без эмоций, однотонно. Судя по всему, он уже не раз произносил эту фразу, сопровождая ее все теми же жестами: руки развел в стороны, приподнялся на козлах, но, когда он узнал Шешеля, сказал: – Это вы, барин?
– Ага. Подними крышу. Я хочу подождать твоего вчерашнего работодателя.
– Может… – в глазах у него появился испуг, но фразу свою он не закончил, слез с козел и, укрывая уже севшего в экипаж Шешеля, поднял крышу. Она раскрылась хлопком, совсем как большой зонтик.
– Когда он придет, я хочу с ним поговорить.
– Хорошо, – он сказал это с тоскливым вздохом, вероятно, припоминая тот момент, когда решил связаться с этим, как оказалось, очень хлопотным делом. Он был готов теперь сам доплатить, чтобы отвязаться от всех.
– Ты хорошо выглядишь, – заметил Шешель, но теперь ответом ему был только вздох.
– Ребра все болят, – с небольшой задержкой сказал извозчик, точно говорить ему было больно или он слов Шешеля не слышал и просто
