Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
но они хотели подготовить ему достойную встречу. Вот только о хлебе с солью отчегото забыли. Возможно, сейчас изза их спин выйдет красавица в русском национальном костюме, в кокошнике и сарафане, поприветствует его. Походка ее будет лунной, даже без хитроумных приспособлений, выдуманных Шагреем. Зачем они ей? Ведь она и так не идет, а плывет. Шешель улыбнулся. От удушья он начал терять сознание, проваливаться кудато, но яма эта оказалась без дна и он все падал и падал, будто выбросился из аэроплана, когда тот добрался до небес, а земля убегала изпод ног. Губы его прошептали:
– Видели бы меня сейчас ребята из эскадры – умерли бы от смеха.
Никто не разобрал его слов, но по движению губ Томчин понял, что это не та фраза, которая была в сценарии.
– Что вы говорите? Что? Это не то. Неужели вы забыли? – кричал он в мегафон. Все оглохли. Все, кроме Шешеля. Но он тоже ничего не слышал, кроме крови в своих ушах. Он встретился взглядом с глазами Томчина. Тот замолчал.
– Хорошо, – сказал Шешель. – Я помню все, – и после паузы продолжил: – Какой маленький шаг для человека, но какой большой для всего человечества.
– Наконецто. Паузу при монтаже вырежем, – закричал Томчин, забыв оторвать от губ мегафон, точно давал эти пояснения Шешелю. Но они нисколько не волновали его. Все морщились, затыкали уши руками, а Томчин ничего этого не видел.
Шешель ухватил древко двумя руками, покрепче сжал его, размахнулся, точно это копье было, а он хотел добить зверя, распластавшегося возле ног, и изо всех оставшихся сил опустил его. Он метил еще не изведанные земли, как метили их древние мореплаватели. Впервые высаживаясь на незнакомые земли, они втыкали в них крест или флаги своих стран, становились на колени, целовали песок и объявляли, что отныне эти территории принадлежат Испании, Португалии, Британии, России.
Он не упал на колени, он даже не перекрестился. Забавно, если он сделает это, посмотрев при этом на Землю.
Луна – территория Российской империи!
От такого у кого угодно подкосятся ноги.
Он достиг дна бездны. Перед глазами все помутилось. Что было дальше, он уже не мог вспомнить.
– Взмыленный какой, – спустя полчаса приговаривал гример, расчесывая Шешелю волосы.
– Это излишне, – сказал Шешель, – сейчас на меня опять нахлобучат вон ту штуку, – он показал на шлем, – и волос видно не будет.
– Я должен расчесать вам волосы. Это моя работа. Испугались же все, когда вы упали. Что стряслось, думаем? Не приступ ли сердечный.
– Да. Чтото вроде этого. Луна всетаки. Должны понимать, что никакое сердце такой радости не выдержит, – шутил Шешель.
Он глубоко дышал, насыщаясь кислородом. Осветительные приборы сильно нагрели воздух в студии, а изза того, что здесь находилось не меньше двух десятков человек, он стал душным. Но Шешель пил его с таким же наслаждением, как путник, пройдя пустыню, припадает к грязной лужице и не может оторваться от нее. Нет для него ничего желаннее в эти минуты. Ну, может, хочется еще стаканчик прохладной минеральной воды. Именно прохладной, а не холодной. Он чувствовал себя загнанной лошадью. Таким холодная вода противопоказана, пока они чуть не остынут.
– В общем, все неплохо, – сказал Томчин, – переснимать не будем. Как настроение?
– Бодрое. Воды можно?
– Принесите стакан воды, – распорядился Томчин, полуобернувшись. Приказ этот ни к кому конкретно обращен не был. Ктото за спиной Томчина сорвался с места, побежал прочь из студии. Не один человек, а несколько устроили своеобразное соревнование. Они даже не знали, как наградят того, кто победит.
– Я просил один, – недовольно сказал Томчин, когда к нему одновременно потянулись три руки, каждая из которых держала стакан с водой. Пузырьки поднимались со дна, добирались до поверхности и лопались, поднимая в воздух мельчайшие брызги.
– Я не откажусь от трех, – сказал Шешель. Ведь слышали они, что это он просил воду, так нет – принесли Томчину а про Шешеля будто забыли. Подхалимы.
– Хорошо. Оставьте все, – сказал Томчин, – а теперь идите и не мешайте нам, – он уже забыл об этих людях. Они не стоили его внимания. Он смотрел на Шешеля.
– Сейчас мы приступаем к одному из самых главных эпизодов фильма.
«В этом фильме неглавных эпизодов, похоже, просто нет».
Шешель пил залпом стакан за стаканом и ничем не мог ответить Томчину, кроме как довольным бульканьем. Кадык ходил ходуном, похожий на поршень, заталкивающий в желудок очередную порцию воды. Он остановился, когда последний стакан опустел наполовину.
Все это время Томчин чтото рассказывал, но Шешелю будто тампоны в уши запихнули, наподобие тех, которыми оберегают свои барабанные перепонки артиллеристы во время массированного
