Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
назидательно сказал Шешель, – поверьте мне. Я это хорошо знаю. Пил его ведрами, чтобы в бодром состоянии себя поддерживать. Летать много приходилось. Потом сердце начинало пошаливать. Но простите, нас прервали. Я внимательно слушаю вас.
Официант принес тарелки с едой, расставил их на столе, посмотрел на Шешеля, дождался его благословения и удалился только после того, как пилот, отрезав кусочек говядины, запихнул его в рот, пожевал и сказал: «Вкусно».
Шагрей полез в карман пиджака, извлек картонку, вначале посмотрел на нее, проверяя, то ли он достал, перевернул на ту сторону где были отпечатаны буквы, затем протянул Шешелю.
– Не знакомы ли вы с этим господином?
– Свирский? Родион Свирский, – прочитал Шешель, – лично нет. Но в последнее время наслышан об этой личности.
– Боюсь, у вас пропадет аппетит, когда я продолжу.
– Не бойтесь. Аппетит у меня не пропадет, чего бы вы ни сказали. Проверено.
– Не знаю, чем вы так ему не угодили, но не позднее как вчера вечером он предложил мне одно дельце, а именно – покалечить вас или даже убить посредством моих, сделанных для съемок фильма приспособлений, пообещав за это любые деньги.
– Подозреваю, что вы и без вознаграждения, я бы сказал, на общественных началах, меня когданибудь покалечите, – сказал Шешель.
– Оставьте ваши шутки.
– Извините. Извините. Так что же вы?
– Во время разговора испытывал желание надавать ему по физиономии, но, исходя из стратегических интересов, сдержался. Теперь касательно причин, отчего я не захотел говорить об этом в студии. Наверняка там у Свирского есть осведомители, которые известят своего хозяина обо всем происходящем. Замечу, что работа их не исчерпывается сбором информации. Я подозревал, что они канат подрезали, тот, который к вам привязали, когда вы шли по иной поверхности. Теперь я в этом нисколько не сомневаюсь. Свирский узнал бы о нашей беседе и понял бы, что я не выполню его просьбу. Пока он пребывает в обратном мнении. Но это продлится недолго. У нас от силы дня четыре, пока он не поймет, что я морочу ему голову, и начнет действовать по другим направлениям. У меня такое впечатление, что он от вас не отстанет, пока своего не добьется.
– У меня тоже. По другим направлениям он уже действует. Эх, значит, не внял он моим пожеланиям, придется переходить в контрнаступление.
– Вы чтонибудь знаете о нем?
– Только в общих чертах. Я его видел, разговаривал с человеком, имевшим с ним дело, с его приятелем, да вот с вами. Но справок о нем не наводил. Что он подлец, и так видно.
– Да. Предлагаю свои услуги. Надо вместе разработать план, как нейтрализовать этого человека. И все же чем вы так ему навредили? Он сказал личное. Это так?
– Да.
– Личное, – задумался Шагрей, но загадку эту разгадал быстро: – Какой я глупый. Мог бы и сам догадаться. Не иначе здесь замешана женщина. Молчу. Молчу.
– Почему вы ничего не едите, а только кофе пьете? Говядина у них совсем недурственная. Даже не ожидал. Может, отведаете?
– Нет, спасибо. В студии я поел. Сыт я, да и в студии мне больше нравится, как там готовят.
– Патриот вы. Патриот.
По городу теперь ходишь, как по минному полю. Мало ли какие ловушки расставил здесь неугомонный Свирский. Может, он подкупил абсолютно всех – от дворника, который каждое утро монотонно гоняет по улицам пыль, до разносчика пирожков. Встанет тот на пути Шешеля наперевес с лотком, на котором дымятся вкусные аппетитные пирожки, схватит один из них, протянет с улыбкой на устах. «Бери, дескать, барин. Кушай. Вкусно». Кто же в этом сомневается. Но где гарантия, что вместе с повидлом или мясом он не запек еще и щепотку мышьяка или стрихнина. Прежде чем самому есть этот пирожок, не просить же разносчика откусить кусочек и прожевать. Этак со временем начнешь думать, что весь мир строит тебе всяческие козни, а каждый человек только и думает о том, чтобы подстроить тебе какуюнибудь пакость. С такими мыслями вскоре наживешь нервное расстройство, поначалу дома запрешься и никого пускать к себе не будешь, а после, когда съешь все запасенные продукты, либо повесишься, либо заберешься в теплую ванну и вскроешь себе вены или воспользуешься менее эстетическим способом и пустишь себе пулю в висок.
Обычно чувства такие владеют шпионами, слишком долго находящимися на чужбине и уставшими от постоянного напряжения. Ими овладевает состояние, когда в любом встречном они подозревают контрразведчика, приставленного за ними следить. Не дай бог повстречать когото дважды, да еще за один день. Подозрения от этого только усиливаются, а доза снотворного, необходимого для того, чтобы ночью хоть немного вздремнуть, – увеличивается.
Как же сделать, чтобы такие чувства появились
