Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
лежит победа, на свою сторону. Такие высказывания льстили самолюбию Левашова. Равновесие будет до тех пор, пока по обе стороны останутся профессионалы, но как только ктолибо лишится их и не сможет заменить, это будет означать неминуемое поражение.
На вид капитану было не более тридцати. Им всем было не более тридцати, плюс минус дватри года. Это значило, что, помимо войны, они успели увидеть в этом мире довольно много, но не настолько, чтобы не стремиться увидеть еще чтото и замыкаться только на войне. Она оставит в их душах глубокие раны. Залечить их сложнее, чем те, которые она оставит на их телах. Но они смогут пережить это и найдут себе занятие после того, как война закончится. Сейчас их призвание – убивать. Но это не единственное, что они умеют хорошо делать. Тем, кому сейчас двадцать, после войны будет гораздо сложнее, чем им, и если война продлится еще несколько лет, то это будет потерянное для страны поколение. Французы для таких людей создали Иностранный легион. Возможно, России предстоит сделать нечто подобное, ведь если французы могли растрачивать энергию в Африке или Индокитае, то русские смогут сделать это в Азии. Правда, при этом они когданибудь столкнутся с теми же французами и с англичанами и тогда… Тогда грянет новая война. Хорошо, если она будет локальной и не перерастет в столь грандиозное и масштабное сражение, что идет сейчас. От его грохота весь мир, сшитый из разноцветных лоскутов, каждый из которых был одной страной, трещит по швам, готовый лопнуть, и необязательно в том месте, где его скрепляют нитки границ.
И еще… Левашов неожиданно понял, что остаток своей жизни он будет связан с этим человеком, подобно камням, сплавленным в конгломерат. Вот только он не знал, как долго еще продлится его жизнь. Жизнь – это игра в кости со смертью, а количество набранных тобой очков часто зависит лишь от удачи, и, сколько ни тренируйся, никогда не научишься выбрасывать одни лишь шестерки. Главное, чтобы у смерти выпало еще меньше очков.
Левашов подошел уже достаточно близко, чтобы увидеть те же мысли в серых глазах капитана.
Шешель предвидел вопрос.
– Лейтенант Алексей Левашов, капитан Николай Мазуров. Он, похоже, так застенчив, что не стал искать вас до тех пор, пока мы не вернемся и не представим вас друг другу, – сказал Шешель в то время, когда Мазуров и Левашов протягивали для пожатия руки. – Скажу по секрету, это именно тот человек, которого вы ожидаете здесь уже десять дней. По крайней мере, я сделал этот вывод после общения с генералом Гайдановым.
– Я уже догадался, – кивнул Левашов.
– Вы очень проницательны.
Шешель смеялся, видимо, высвобождая нервную энергию, накопившуюся за время воздушного боя. Всетаки два вылета – это много, учитывая, что случались дни и даже недели, когда большинство аэропланов стояли на приколе.
– Могу я осмотреть ваш аэроплан? – спросил Мазуров.
– Если вы не шпион, тогда можно, – кивнул Левашов.
– Немцы научились хорошо подделывать документы. Паспортом теперь ничего не докажешь.
– Я вижу – вы нашли контакт, – вмешался в разговор Шешель. – Генерал приказал мне передать капитана на твое попечение, Алексей. Я этот приказ выполнил. Смотри, чтобы он не заблудился в лесу.
– Не беспокойся. Я позабочусь о нем, – сказал Левашов. – Хотя, сдается мне, что капитан в защите не нуждается.
– Прекрасно. А мы подождем Семирадского. Без него кусок в горло не лезет.
– Он все еще не вернулся? – Левашов знал ответ заранее.
– Нет. Кроме того, у нас два аэроплана разбито и еще два повреждены. Техники набросились на машины, как голодные, и обещают их вскоре отремонтировать. Мы давали им в последнее время мало работы, и они по ней соскучились. Но боюсь, что пилоты не успеют быстро залечить раны, а новые аэропланы в ближайшие дни не обещают.
– Если так пойдет и дальше, воевать будет некому и не на чем…
– Ты рано списываешь нас со счетов, Левашов. Я надеюсь дотянуть до следующей весны. Люблю, знаешь, это время года. Природа расцветает, и все такое…
Родись Семирадский сто лет назад, он довольно быстро понял бы, что ему никогда не сделать блестящей военной карьеры и не получить генеральских эполет. В лучшем случае, на что он мог рассчитывать после четверти века безупречной службы, это на командование полком, расквартированном в какомнибудь захолустном, позабытом временем, богом и цивилизацией городишке. В худшем случае его ждал тот же полк, но в городе с гораздо менее приятным климатом. Большую часть года за окном трещали бы морозы, расписывая стекла узорчатыми загогулинами, а ему оставалось только, греясь возле печки, читать пухлый роман какогонибудь француза, завидуя его героям,
