Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
них чтото кричали, потрясали кулаками, плевались. Казалось, что Спасаломская получает от всего происходящего удовольствие.
«Но почему? Вот бы расспросить ее».
«Это жизнь», – скажет она.
«Какая это жизнь. Все не настоящее. Свои убеждения отстаивают не так».
«А как же?»
«Хм. Рассказать? Боюсь, что это будет долгий рассказ».
За спинами и головами уже тяжело было разглядеть, что происходит впереди, то, что под ногами, – тоже недоступно взгляду, но упадешь – вряд ли раздавят, скорее стороной обойдут или подняться помогут. Когда показались стены посольства, Шешель, оттесненный уже к середине толпы, не мог сказать, стоят ли возле его ворот лишь шотландские гвардейцы в высоких бобровых шапках, шкурки для которых добывают в канадском доминионе, и в пестрых килтах или к ним присоединились российские коллеги, которые, построившись в каре и выставив вперед штыки, ожидают приближение демонстрантов.
Кто их ведет – не Ней ли, не Мюрат ли? Кто же тогда?
Но нет. Хоть и нарушают демонстранты общественный покой, но не настолько, чтобы вызывать к британскому посольству регулярные части. Хлопоты демонстранты главным образом доставляют жителям близлежащих домов, которые в большинстве своем закрыли окна, но вряд ли оттого, что не разделяли доносившиеся до них крики. Шумно слишком было… Это отвлекало от решения повседневных проблем. Как еще ктонибудь не додумался запустить в демонстрантов горшок с цветами? Это сочли бы за провокацию. Полиция быстро пресекла бы посягательства на массовое волеизъявление народных масс.
Правительству следовало огородить консульство союзников высоким забором с массивными воротами, открыть которые, не имея ключа, можно разве что динамитом или тараном, но, поскольку деревьев вокруг не наблюдалось, вышибать ворота пришлось бы фонарным столбом. Ой, намучатся заговорщики прежде чем смогут повалить его, а потом еще больше пропитаются потом, когда под руки фонарный столб подхватят и поймут, что он очень тяжелый, всетаки выливали его из чугуна.
Два дюжих шотландца, дабы не вызывать у прохожих насмешек, унижающих достоинство представителей туманного Альбиона, вместо килтов носили черные брюки. Бобровые шапки делали их еще выше, так что они и вовсе казались гигантами. Они жались спинами к дверям, но прятаться за ними не торопились и ружей, которые наверняка были заряжены, вперед не выставляли, чтобы, не дай бог, в горячке не пальнуть по толпе преждевременно и не заводить ее понапрасну. Кого поранишь – международный конфликт обеспечен. Его замнут, пострадавшим выплатят неустойку, но поди объясни это сейчас толпе, которая, увидев, что по ней открыли огонь, начнет рвать гвардейцев в клочья, а они не успеют ни ружей перезарядить, ни за дверьми спрятаться.
Полицейские сосредоточились по бокам здания, соединиться в цепочку и закрыть путь толпе они могли за несколько секунд, но демонстранты сами остановились в метрах двадцати от посольства.
Обладатели особенно громких голосов стали кричать чтото невпопад, махать кулаками, смотреть в окна консульства, чемто напоминая влюбленных, которые пришли на свидание к своим избранникам, поют им своеобразные серенады. Все окна были крепконакрепко задрапированы шторами, и к тому времени, когда крикуны уже начали срывать голоса, лишь раз шелохнулась одна из портьер, у ее края возникла рука, но лица так и не появилось.
Среди митингующих слонялся сыщик. Его выдавала одежда и блокнот в руках. Он поглядывал на плакаты, слушал выступления и чтото записывал в блокнот. Очевидно, конспект отчета, который ему предстояло сдать руководству.
Чуть позже появился молодой офицер. Для него, похоже, это была первая столь массовая демонстрация. Но он все равно был такой спокойный, будто выбрался из участка на прогулку, расхаживал среди подчиненных, изредка поглядывал на часы, висевшие на столбе напротив посольства. Шешель только раз посмотрел туда, но не увидел ничего особенного, потом сверился со своими часами, которые, как оказалось, на полминуты убегали вперед или уличные – немного запаздывали.
Демонстрация проходила на законных основаниях. Ее организаторы получили соответствующее разрешение в полицейском ведомстве.
«Чтото сейчас должно произойти», – подумал Шешель, озираясь по сторонам и выискивая возможные пути для отхода. Вот проулок, слишком узкий, и если большинство повалит туда, то запрудит его, так что и не протиснешься – крайних по стенам размажет, а тем, кто в центре окажется, – бока намнут. Хорошо, если без жертв обойдется. Не любил Шешель такие массовые сборища. Привык на свои силы надеяться, а здесь слишком много непредсказуемого. Но если успеть к проулку раньше всех, тогда есть
