Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
Обычные пули не возьмут мертвеца. Они могут отнимать жизнь только у живых, а что брать у этих? Они и так мертвы.
Сцена эта привела в недоумение всех. С секунду длилась пауза, немая сцена, как в финале знаменитой пьесы, но здесьто только все еще начиналось.
– Возьмите его, – выплюнул череп слова, как какуюто слизь. При этом оскал его деформировался, будто был на чемто нарисован.
«Краска. Фосфорная краска» – осенило Шешеля. Голос он не узнал. Голосовые связки еще не перестроились после пения, поэтому выдали чтото очень низкое, утробное, будто голос этот действительно принадлежал выходцу из могилы.
Шешель нащупал пистолет, стал его вынимать.
Ожившие хламиды тоже оказались людьми с нарисованными на лицах черепами. Они бросились к Шешелю, будто нарочно подставляя себя под пули, – не попасть в них, даже при очень большом желании, было просто невозможно. Если только пистолет не даст осечку.
С сухим треском пистолет выпустил первую пулю. Шешель видел, что угодил в лицо, в черный провал, нарисованный вместо носа. Никаких следов раны не появилось, но человека отбросило назад, точно он налетел на упругую невидимую стену. Голова его дернулась, глазницы прикрылись веками, тоже измазанными фосфорной краской, а потом он грузно грохнулся спиной об пол, раскинув в стороны руки. Так падают только мертвые.
«А их можно убить», – пронеслось в голове у Шешеля.
Свирский закричал, страшно, истерично, будто под ногти ему загнали иголки, а он не умел терпеть боль. Точно он был гипнотически связан с погибшим и ощутил, как из того ушла жизнь.
Шешель не знал, кого убил. Алексея или Михаила. Хламиды делали всех одинаковыми. Но времени для размышлений не оставалось. Впрочем, для выстрела тоже. Он нажалтаки на курок, но пуля лишь скользнула по плечу второго нападавшего, порвала на нем хламиду, впилась в стену, по дороге задев канделябр со свечами. А потом Шешеля сбили с ног, навалились. Отступая, он сделал один шаг, а потом споткнулся, и если бы не согнул руки, то упал бы на спину, больно ударившись затылком о пол, а так весь удар, усиленный придавившим его телом, пришелся на локти. От боли он стиснул зубы, заскрипел ими.
Пистолет выпал из рук, покатился по полу, потому что ктото, вместо того чтобы схватить его, откинул в сторону, как ненужную вещь, и его поглотила темнота, так же надежно, как морская пучина. Только на ощупь найдешь, как на взбаламученном дне.
– Сволочь.
Его обдало кислым запахом. Крючковатые пальцы вцепились в горло, а возле лица маячил оскаленный череп с выпученными, безумными, слегка красноватыми от множества порвавшихся кровеносных сосудов глазами. Дыхание у Шешеля перехватило. Он осел на спину, чтобы освободить руки, развел их в стороны, а потом рубящим ударом вонзил ребра ладоней в бока душителя. Тот не ожидал этого, думая, вероятно, что Шешель начнет отдирать руки от своего горла и постепенно, по мере того как в крови будет заканчиваться кислород, теряя силы.
В ответ раздался хрип. Оскал раздвинулся, обнажив глубокий провал рта, но воздух туда не засасывало, потому что легкие отключились и доступ к ним оказался закрыт.
Пальцы на шее обмякли настолько, что Шешель легко, одним движением ухватив руки врага за запястья, оторвал, выдернул, отбросил в сторону, одновременно выгнулся, сбрасывая с себя тело противника, пока тот не пришел в себя и не вздумал вновь душить.
Шешель вскочил, наподдал ногой хрипящее и корчащееся тело, которое ползло по полу, как огромный червяк, стараясь попасть в лицо, размазывая по своему ботинку фосфорную краску и брызнувшую из носового провала кровь.
Захрустели кости. Нападавший затих.
Схватка эта продолжалась секунд пять. Слишком много.
Шешель увидел метнувшуюся к нему тень, выставил руку, но не смог отклонить лезвие кинжала, которое лишь слегка задело ее, вонзилось в бок, полоснуло по ребрам.
Перед глазами заплясали огненные вспышки, а кровь в ушах заглушила все остальные звуки, точно он погрузился под воду.
Кровь лилась потоками из его развороченного бока, но она лишь измазала ему брюки и куртку, а до пола еще не добралась, но тот и так был скользким и липким. Любой шаг на нем давался с таким же трудом, что и по льду. Шешель вскинул руки, чтобы сохранить равновесие, зажал ладонью рану, но она была слишком большой. Кровь просачивалась сквозь пальцы.
Шешель быстро терял сознание. Он старался рассмотреть сквозь застилавшие глаза вспышки света, где последний противник, и все никак не мог этого сделать. Он не заметил, что опустился на колени, опустил руку на пол, чтобы обрести устойчивость. Ладонь его легла на чтото угловатое. Не сразу он понял, что это пистолет. Уже плохо слушавшиеся его пальцы ухватили рукоятку,
