Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
Не могу сказать какую, но я согласился.
– Нетрудно догадаться какую, если учесть все последние события и то, какой резонанс вызвал фильм. И где они его только увидели? Ума не приложу. Есть, выходит, и их шпионы на студии, и это помимо еще и шпионов конкурентов. Есть. Трудно жить на свете. С вами все понятно. Держать не могу, хотя и хочется. А вы что же, Александр Иванович?
«Черт возьми», – только сейчас до Шешеля дошло, что не появится о нем несколько строк в кинематографическом справочнике, будто и не было его вовсе.
Сильный удар по нему. Но Спасаломскаято узнала о нем гораздо больше, чем могут вместить в себя те несколько строк, которые напечатали бы о нем в справочнике на будущий год. То, что их никто теперь не сможет прочитать, это даже к лучшему.
– Не продолжайте, – отмахнулся Томчин, – сам вижу. «Человек создан для одной стихии – будь то вода, земная твердь или воздух. Только для одной», – процитировал он. – Вы для воздуха?
– Да.
– Ну что ж, теперь все стало ясно. Вы тоже нашли себе место?
– Нет еще.
– Вот как, и все же уходите? Значит, так вам здесь противно?
– Не в этом деле. Но вы должны понять меня.
– Понимаю. Понимаю. Жаль. Но вас тоже удерживать не могу.
Подобрал клоун зверушек бездомных, пригрел их, накормил и напоил, научил разным разностям, думая, что они будут помогать ему во время выступлений, так и доживет он до старости, а они решили уйти от него – вот такая новая версия рассказа «Каштанка».
Но он хорошо держится.
Придется ему искать новых зверушек. Он и сам говорил, что на улице очередь выстроилась. Только крикни. Кричать вот не хочется отчегото.
Он уже натерпелся сегодня и сумел выработать иммунитет на новые напасти. Плохие новости, сколько бы их ни свалилось ему на голову, уже не могли сделать его настроение хуже. Но лучше лечь пораньше, утра дождаться. Вдруг неудачная полоса закончится и на следующий день новости будут только хорошими. В мире ведь должно быть равновесие. Во всем.
– Не забывайте дорогу сюда. Двери студии, пока я владею ею, для вас всегда будут открыты. Заезжайте. Будете дорогими и желанными гостями.
– Непременно, – сказали они опять хором.
Вернувшись домой, он испытал пустоту в душе, будто вновь оказался в гостиничном номере, где все чужое за исключением одежды, которая умещается в маленьком чемоданчике. Томчин не стал даже намекать на то, что Шешель, поскольку он не работает больше на студии, должен эту квартиру покинуть. Но ведь теперь Шешель, по сути, был совсем чужим ему человеком. Нет от него никакого проку. На улицу его, конечно, не погонят, но Шешель не относился к тому роду людей, которые очень любят влезть комуто на шею и всячески там держаться.
Эта квартира необходима Томчину хотя бы для тех актеров, которых он еще пригласит из провинции на свою студию. Занимай ее Шешель и далее, придется Томчину в расходы входить, чтобы новую квартиру для своих сотрудников снимать.
Надо съезжать. Но не сегодня. Попозже.
Он лежал на кровати не раздеваясь и чтото искал взглядом на потолке.
На душе пусто – по многим причинам. Расставание с Томчиным – одна из них. Далеко не главная, или, скорее сказать, она была ненамного важнее, чем несколько других, стоящих почти вровень с ней. Тяжело ощущать, что все, что делал Шешель в течение нескольких последних недель, – напрасно. Сколько времени ждать, прежде чем с фильма снимут гриф секретности и выпустят на экраны. Десять лет? Двадцать? Даже Шагрей не ответил бы на этот вопрос. От него зависело – когда это произойдет. Но к тому времени появятся настоящие документальные съемки полета человек в космос. Подделка никого не заинтересует.
«Я буду держать пальцы крестом, когда ты будешь запускать человека в космос. Жаль, что не меня. Но я все равно буду держать пальцы крестом. Пусть у тебя все получится».
Шешель вдруг понял, что руки его собирают в сумку одежду. Зачем? Куда он, на ночь глядя, пойдет?
И куда он вообще пойдет? Надо, прежде чем связи с Томчиным порывать, найти себе подходящее место, чтобы с голоду не умереть. Разве сможет он соперничать с богатыми поклонниками Спасаломской? Они могут построить ей новый дом, усыпать золотом и брильянтами, а что может дать ей Шешель? Пилотов таких по стране воз и маленькая тележка. Это на войне они ценились, а сейчас почти никому не нужны. Жаль. Все плохо. Все. Но он не хотел больше обманывать надежды Томчина.
Еще жаль, что на афишные тумбы не успели наклеить плакаты с рекламой фильма. Он тогда, под покровом ночи, подкрался бы к одной из них и сорвал на память плакат. Поймай его за этим занятием полицейские, смехуто будет. Жаль, что отпечатанный тираж – прямо из типографии – увезли. Сожгли ли эти
