Лето 1915 года. Первая мировая война в самом разгаре. Российский Генштаб получает информацию о применении немцами на Западном фронте нового, поистине дьявольского оружия, разработки которого ведутся в секретной лаборатории в Баварских Альпах. Для ее разгрома в тыл врага отправляется отряд русского спецназа. Их специально готовили для десанта в Тибет. Они владеют не только всеми видами оружия, но и оккультными практиками.
Авторы: Марков Александр Владимирович
Мазурову. Я знаю, что он еще в госпитале, но в разведке утверждают, что Мазурова можно выписывать, когда угодно. Формально его можно продержать в госпитале еще не одну неделю, но не стоит. Подробнее можете расспросить обо всем этом хорошо вам знакомого начальника аналитического отдела внешней разведки полковника Игнатьева. Похоже, именно он заварил кашу. Игнатьев должен приехать, – Колчин бросил взгляд на часы, – через сорок минут. Он нам расскажет об операции. Чуть раньше сюда прибудут Светлейший князь Павел Игоревич и генерал Гайданов. Вот, собственно, и все второстепенные персонажи этой пьесы. Статисты, я бы сказал. Вернее, мы похожи на снабженцев. От Гайданова требуют «Илью Муромца», от меня и Светлейшего только одобрения и поддержки, хотя мне кажется, Светлейший князь уже в курсе этой операции. Ну а вы должны предоставить штурмовой отряд. Вам же предстоит стать координатором всех действий. Несколько бессонных ночей гарантированы. Нет, я всетаки выразился неправильно. Мы не статисты. Скорее нам отводится роль кукловодов. Мы будем дергать за ниточки. Кажется, Игнатьев уже получил поддержку Ставки, от нашего решения собственно ничего и не зависит. Нас просто поставят в известность.
Колчин распалялся. Раздражение охватило его не столько изза того, что на начальном этапе подготовки операции с ним никто не советовался, а скорее потому, что он ревностно относился к своим обязанностям и терпеть не мог, когда ктото начинал не спросясь лезть в его вотчину и навязывать свое решение.
В обществе Рандулича он мог позволить себе и более резкие выражения. Всетаки знали они друг друга с незапамятных времен, страшно сказать – аж с прошлого века, словно с ушедшей геологической эпохи, будто тогда был еще ледниковый период, а теперь началась оттепель, хотя вернее наоборот – тогда была оттепель, а теперь надвигался лед.
Впервые Колчин с Рандуличем увиделись незадолго до так называемой спецкомандировки, в которую их направило оченьочень высокое командование. Официально они находились в какомто захолустном тмутараканском гарнизоне, который и в глазато никогда не видели, на самом же деле – поехали в Трансвааль с фальшивыми французскими паспортами изображать добровольцев, приехавших помогать бурам в их борьбе против Британской империи. Тогда они думали, что вскоре придется столкнуться с британцами в открытую…
Раздражение клокотало в Колчине, как закипающая вода в чайнике или скорее как пар в котле, и для того, чтобы он не взорвался, пар нужно было немного выпустить, что Колчин и делал, намереваясь выговориться до того, как приедут Светлейший князь, генерал Гайданов и полковник Игнатьев. Иначе он опасался, что эмоции перехлестнут через край.
Лицо генерала стало пунцовым, точно он долго парился в бане. «Игнатьев придет к нам, прочитает лекцию, а мы, как прилежные ученики, будем его слушать. В тех местах, которые покажутся нам непонятными, будем просить разъяснений, – думал генерал, меряя комнату шагами. – Он задаст нам уроки на дом, но если мы с ними не справимся, то иметь дело будем уже с директором гимназии. С Игнатьевым все ясно. Если дело выгорит, его наконецто произведут в генералы и не он будет смотреть снизу вверх на своего братца, который, кстати, попрежнему прохлаждается в Париже. Соперничество братьев Игнатьевых всем известно. Но если ничего не получится, то карьеру это ему подпортит. Он рискует. И рискует сильно».
Когдато этот зал видел богатые пышные гулянья. Здесь собирался цвет губернии, да и столичные знаменитости порой наезжали. Тогда пол в доме устилался ковром из свежих цветов. Независимо от того, какое время года властвовало за окнами, здесь всегда царствовали весна или лето. В особенности запомнился приезд тогда еще совсем юной, только начинающей набирать ореол славы, звезды синематографа Веры Холодной, но… Как давно все это было! Целых два года назад. Еще до начала войны владелец особняка миллионер Константин Арцеулов затеял здесь капитальный ремонт, но успел только вывезти мебель, на этом все и закончилось. К особняку он охладел. Занялся другими проектами, а здание передал в безвозмездное распоряжение армии.
Сейчас в зале находилось всего четыре человека. На столе было разбросано несколько карандашей, циркулей, линеек и пачки документов.
Игнатьев держался уверенно, хотя от обилия золота на погонах его слушателей рисковал ослепнуть. Но у него имелся обширный опыт общения с сильными мира сего и ему приходилось выступать куда как перед более представительной аудиторией. Его звездный час еще не пробил.
В полковнике умер неплохой актер. Ко всем прочим достоинствам – красив, статен, умен. Женщины сходят по нему с ума, и он не упускает возможности использовать это в
