Рыбкин зонтик

выполнил очередное задание, в который раз подтвердив свою репутацию безупречного профессионала.
…Несмотря на то что в прошлую ночь я была напугана, ошеломлена и совершенно сбита с толку откровениями Романа (даже в мыслях я продолжала называть так того, кто лежал в палате реанимации весь в проводах), вернувшись домой, я плюхнулась на Лешкин неудобный диван и сразу же провалилась в сон. Спала я крепко и почти без сновидений, только под утро приснился сон, в котором я лежу на горячем песочке, и солнце сильно припекает, а сил, чтобы подняться и добрести до воды, совсем нету.
Я проснулась от жары. В комнату заглядывало солнце, и под одеялом было ужасно жарко. На часах половина одиннадцатого. Что ж, торопиться мне некуда. То есть нужно в больницу, но это лучше сделать попозже. И еще хорошо бы не спеша обдумать все, что случилось вчера. И обязательно нужно снова поговорить с Романом. Сегодня при ярком свете дня мне казалось, что ночью я чего-то не поняла, вернее, мы с Романом друг друга не поняли. Или у него был бред? Но нет, он отвечал на мои вопросы вполне четко. Но с другой стороны, ведь, кроме обожженного тела, у Романа еще рана на голове. И очень даже может быть, что в этой его раненой голове сейчас не все в порядке. Скорей всего там все не в порядке, потому что авария, шок и все такое прочее. Поэтому нужно обращаться с такими больными бережно и ни в чем им не перечить. Говорит он, что не Роман, — ну и ладно, я буду поддакивать. Хотя на самом деле кто там еще может быть, если не Роман? Привезли его в больницу после аварии, а какой еще другой человек может быть в машине Романа? Значит, машина — Романа, вещи — Романа, бумажник — Романа. И никого другого в машине не было, иначе капитан Сарычев мне бы сказал. Как он выразился? От пассажира, сидящего рядом с водителем, осталось бы при такой аварии только мокрое место. Там должна была сидеть я, но меня не было. И никого не было. Стало быть, как ни горько это признавать, но Роман повредился рассудком. Будем надеяться, что временно. Да, но откуда тогда взялась та женская фигура, которую я видела вчера в палате? И что она хотела вколоть в капельницу?
А вот это как раз необходимо выяснить. Если это какой-нибудь витамин, то тогда и волноваться не стоит. Но в глубине души я знала, что если бы женщина была из обслуживающего персонала больницы, то она не стала бы скрываться, наоборот, устроила бы мне выволочку, что торчу ночью в палате реанимации, где посторонним быть не положено.
Я выползла на кухню, намереваясь поставить чайник. Как бы не так. Вся плита была занята Алкиными кастрюлями, а на столе она устроилась гладить.
— Тебе что — на работу не надо? — спросила она вместо приветствия.
— А тебе? — в такой же манере ответила я.
Она хмыкнула и сообщила, что вообще не работает, что замужняя женщина должна заниматься прежде всего домом. Я хотела заметить, что, на мой взгляд, замужняя женщина должна заниматься прежде всего мужем, потому что хоть квартира у Алки и вправду преобразилась, но брат Сергей здорово постарел и вообще выглядит не блестяще, но решила не заедаться, чтобы не нарваться на грубость. В конце концов, он ее муж, пускай сами разбираются.
Под душем меня осенило, кто может помочь разобраться, что же там было, в том пузырьке. У Ленки тетка работает в какой-то химической лаборатории, думаю, она мне не откажет, ведь мы расстались только вчера. Я позвонила на свою старую работу, и Ленка шепотом поведала мне, что новая девка совершенно обнаглела, взяла со всеми такой тон, что так и хочется дать ей как следует, а Вася во всем ей потакает и на нее, Ленку, наорал с утра совершенно зря, просто ни с того ни с сего. Видно, придется искать другую работу.
Я еле вклинилась со своей просьбой. Ленка никак не показала своего удивления, продиктовала рабочий телефон своей тетки и отключилась.
Тетка оказалась на месте и согласилась выполнить мою просьбу, когда я сослалась на Ленку, только нужно было приехать прямо сейчас. Я быстренько собралась и поехала, по дороге заскочив в кафе на углу и выпив там чашечку кофе с круассаном вместо завтрака.
Ленкина тетка оказалась доктором наук и заведующей той самой химической лабораторией. Правда, помещение выглядело неказисто, и сама тетка была одета бедновато, но зато она окинула меня таким взглядом, как будто рентгеном просветила. Даже как-то холодно стало.
— Вы не ответите, конечно, зачем вам нужно знать, что в пузырьке, — усмехнулась она, — но имейте в виду, если там какой-нибудь опасный яд, то я буду вынуждена вас подробно расспросить.
Она велела позвонить ей завтра, и я отправилась домой.
Войдя в квартиру, я, к своему удивлению, увидела в коридоре Аллу. До сих пор моя обожаемая невестушка при моем приближении уходила в комнату, громко хлопая дверью, а