Рыбкин зонтик

четвертая, группа, — мы и то с трудом ее раздобыли…
Доктор продолжал жаловаться на устаревшее оборудование, на недостаток лекарств и техники, а я плохо слушала эти жалобы: что-то в его словах зацепилось за мое сознание, что-то удивило меня…
Вовсе не то, что Сергей Михайлович назвал Романа моим мужем — какое ему дело до штампа в паспорте, если женщина навещает мужчину в больнице — она или жена, или мать, а на мать я никак не похожа.
Нет, меня взволновало что-то совсем другое…
«У вашего мужа редкая, четвертая, группа крови…»
Четвертая группа крови? Но Роман как-то к слову сказал, что у него та же самая группа крови, что и у меня, — первая, самая распространенная… Что же это такое? Сергей Михайлович, конечно, не может ошибаться, он делал Роману переливание крови, а уж для этого обязательно нужно знать группу… Значит, ошибался Роман? Или не ошибался, а нарочно вводил меня в заблуждение? Но это тоже как-то странно… странно и глупо.
Неожиданно мне пришло в голову, как можно просто и быстро проверить, какая у Романа группа крови.
Он очень заботился о своем здоровье, в особенности о зубах, и постоянно посещал небольшую, но очень дорогую стоматологическую клинику. Когда у меня пару месяцев назад разболелся зуб, Роман сказал, что современный человек не должен экономить на здоровье, и отвел меня в эту же клинику. В клинике он представил меня как свою жену. Меня встретили как родную, завели карточку и выразили надежду, что я буду в дальнейшем лечиться только у них. Зуб, кстати, вылечили плохо, он продолжал болеть, и мне еще неделю пришлось полоскать его теплым настоем аптечной ромашки.
Вот в эту клинику я и направилась.
Небольшой особнячок на Петроградской стороне был изумительно отреставрирован и выглядел как игрушка. Вот что значит — дом попал в хорошие частные руки! Хозяин не даст своей собственности приходить в запустение, это совсем не в его интересах. Соседнему зданию меньше повезло: его фасад украшала роковая табличка «Памятник архитектуры девятнадцатого века», поэтому его нельзя было приватизировать, и несчастный особняк постепенно разрушался, лепнина обваливалась со стен, колонны фасада покрылись глубокими трещинами. Еще несколько лет — и спасать дом будет уже поздно…
Я вошла в клинику, и с порога меня окутало приятное ощущение комфорта и заботы.
В дверях меня встретил импозантный швейцар, в холле возле регистратуры стояли глубокие мягкие кресла из светлой кожи, на стеклянном журнальном столике валялись свежие номера модных журналов.
Девушка в регистратуре одарила меня чарующей улыбкой и немедленно вспомнила, как меня зовут. Ничего удивительного: именно за это ей платят, и платят неплохо.
— Как ваш зуб? — вежливо поинтересовалась она. — И как чувствует себя Роман Васильевич? Он что-то давно к нам не заходил!
Ее замечательная профессиональная память была мне очень на руку.
— А я к вам, собственно, по его просьбе зашла. Он обратился к протезисту, и тому понадобился рентгеновский снимок зубов. Роман не хочет делать новый снимок — как-никак облучение — и попросил меня взять прежний у вас в карточке. Самому ему некогда, он очень занят, а я была неподалеку…
На лицо девушки набежала легкая тень:
— Он не захотел воспользоваться услугами нашего протезиста? Что ж, желание клиента — закон… — И она подошла к стойке с картотекой.
— Вот его карточка… — Она принесла толстую аккуратную тетрадку и начала перелистывать ее в поисках рентгеновского снимка.
А я впилась взглядом в обложку карточки.
«Лазарев Роман Васильевич», — было выведено на обложке крупным аккуратным почерком. Дальше следовал адрес, адрес той квартиры, в которой я прожила почти год и в которой благодаря собственной склочности окончила свои дни Ромина тетя Ара…
А еще ниже стояла лаконичная запись:
«Группа крови — 1, Р+».
Земля ушла у меня из-под ног. Значит, у Романа действительно первая группа крови, я не ошибалась! Но и Сергей Михайлович никак не мог ошибиться, ведь он делал переливание крови, а он четко сказал, что понадобилась кровь редкой, четвертой, группы.
Значит, человек в реанимации — действительно не Роман!
До сих пор я не могла поверить ему, хотя он непрерывно повторял одну и ту же фразу, а я относила ее за счет амнезии, за счет последствий аварии…
Но если он не Роман, то кто же он? И как кто-то другой мог оказаться в машине Романа?
Я совершенно ничего не понимала.
— Наталья Сергеевна, что с вами? — озабоченно воскликнула девушка из регистратуры. — Вам нехорошо?
Она поднесла к моему лицу ватку, смоченную нашатырем.
— Вы так побледнели! Присядьте…
— Ничего, ничего, — я вымученно улыбнулась, — что-то голова закружилась…