Рыбкин зонтик

дышала…
Мне казалось в этот момент, что нет на земле большего удовольствия, чем просто дышать, пить маленькими глотками ночной воздух…
Жизнь постепенно возвращалась ко мне, и наконец я настолько пришла в себя, что смогла задать себе вопрос: почему этот злодей, который так упорно преследовал меня и так старался задушить, вдруг так неожиданно передумал и теперь не делает ровным счетом ничего? И вообще не подает никаких признаков жизни?
— Эй! — негромко окликнула я своего неизвестного убийцу.
Мне едва удалось выговорить это коротенькое слово — горло, недавно туго перехваченное удавкой, болело и не хотело слушаться.
Ответа на мой возглас не последовало.
Тогда я осторожно пошевелилась, стараясь высвободиться из-под навалившегося на меня мужского тела.
Это оказалось неожиданно легко.
Тело убийцы скатилось с меня и безвольно распласталось рядом со мной на тротуаре.
Вместе с жизнью ко мне вернулся страх.
Казалось бы, что может пугать человека, только что вырвавшегося из когтей смерти, буквально вернувшегося с того света?
Однако странное поведение ночного злодея пугало меня, как пугает все необъяснимое.
Я вскочила на ноги и сделала шаг в сторону. Ноги едва держали меня, они дрожали и подкашивались.
Мужская фигура, мешком лежавшая возле меня на тротуаре, даже не шелохнулась.
Тогда, преодолев страх, я склонилась над неподвижным телом и всмотрелась в человека, который только что едва не задушил меня.
Мужчина лежал на спине, уставившись в небо широко открытыми невидящими глазами. В его руке, откинутой в сторону, была зажата узкая полоска жесткой кожи — та самая удавка, которая всего минуту назад едва не лишила меня жизни.
Но теперь мой таинственный преследователь, мой несостоявшийся убийца сам был мертв.
Я всмотрелась в его лицо. Безусловно, я видела этого человека первый раз в жизни, он был мне совершенно незнаком. И точно так же я была уверена, что он мертв.
Что случилось с ним? Неужели существует возмездие за грехи, и этого злодея покарала некая высшая сила? Я невольно рассмеялась над таким романтическим предположением. Возможно, у него внезапно остановилось сердце или случился инсульт — во всяком случае, мне совершенно не хотелось сейчас думать о причине его смерти.
Выпрямившись, я еще раз взглянула на мертвого мужчину и в сердцах пнула его ногой.
Его поза была, должно быть, очень неустойчивой, потому что от этого легкого удара он перекатился набок. И тут я увидела истинную причину его смерти.
Из его спины, чуть ниже левой лопатки, торчала рукоятка ножа — или кинжала, стилета, не знаю точно, но только он был убит. Никакого инсульта, никакой небесной кары — все было куда проще и реальнее.
Я в ужасе огляделась по сторонам — ведь тот, кто убил его, должен находиться где-то рядом… Мне даже показалось, что неподалеку, возле одного из гаражей, мелькнула какая-то гибкая тень, но, возможно, это была просто игра воспаленного воображения.
В конце концов, подумала я, он — тот таинственный человек, который только что зарезал моего врага, — спас меня, а если бы хотел причинить мне какое-то зло, то давно уже сделал бы это, и сейчас мне нужно не ломать голову над загадками сегодняшней ужасной ночи, а поскорее уносить ноги из такого опасного места…
И когда я уже хотела броситься наутек, меня остановило серьезное и своевременное соображение.
Ведь этот ночной злодей успел забрать мой бумажник, в котором есть документы, и когда его найдут, мертвого, с ножом в спине, то на мой след выйдут немедленно… И что тогда будет? Мало того, что я непонятным образом замешана в дело об автокатастрофе, с которой далеко не все ясно, мало того, что в квартире, где я прожила немалый срок, только что совершено убийство, так еще я оказываюсь замешанной в это убийство на ночной улице… Не много ли для одного человека?
Я представила себе взгляд следователя Сабашникова и приняла очень трудное решение. Мне придется обшарить мертвеца и забрать обратно свой бумажник и футляр с ключами.
Мне было страшно даже подумать об этом — но ничего не попишешь, другого выхода нет.
Я присела на корточки и, дрожа от страха и отвращения, принялась обшаривать карманы трупа.
В нагрудном кармане пиджака я не нашла ничего, кроме маленькой пластмассовой расчески.
Забравшись рукой в его внутренний карман, я нашарила свой бумажник. Вытащила его на свет божий… и поняла, что ошиблась. Этот бумажник был совсем другой формы, сделанный из тисненой плотной кожи. Он раскрылся, и на мою ладонь выпал сложенный вчетверо листок бумаги.
Машинально развернув его, я вздрогнула.
Казалось, меня уже ничто не может удивить или испугать, но это…
Я держала