Рыбкин зонтик

язык и по пешеходной лестнице сбежала с моста на нижний уровень развязки. Здесь по набережной тоже двигался в сторону центра плотный поток машин. На мои призывные жесты никто из водителей не реагировал, и я впустую потратила несколько минут, когда наконец увидела подъезжающий к остановке троллейбус. Я перебежала отделявший меня от троллейбуса небольшой сквер и буквально в последнюю секунду успела вскочить в его закрывающиеся двери.
Переведя дыхание, я пробилась к заднему окну… и едва сдержала стон разочарования. Мой хитрый маневр не увенчался успехом: в нескольких метрах за троллейбусом тащилась проклятая «девятка»! Очевидно, мой преследователь успел каким-то чудом развернуться и съехать с моста за те несколько минут, пока я безуспешно пыталась поймать машину. Мне казалось, что, несмотря на разделяющее нас расстояние и темное стекло машины, я вижу ехидную ухмылку на его лине.
«Рано радуешься! — подумала я. — Ты еще не знаешь, что за прошедшую ночь я стала совершенно другим человеком и так просто не сдаюсь!»
Троллейбус проезжал по одной из тихих улочек в районе, который старожилы Петербурга называют Пески. Я вышла на остановке и неторопливо двинулась по улице. Неподалеку от продуктового магазина с многообещающей вывеской «24 часа» изнывали от безделья двое подростков. Они сонно перепасовывали друг другу ногами пустую банку из-под пива «Невское» и обменивались ничего не значащими фразами.
Войдя в магазин, я прижалась к стеклу и помахала подросткам, стараясь привлечь их внимание. Однако они были очень заняты ничегонеделаньем и не обратили на мои жесты внимания.
Я постучала по стеклу пальцами, один из мальчишек взглянул в мою сторону, но тут же отвел глаза: я для него явно была совершенно чужеродным объектом и не представляла никакого интереса.
Тогда я достала пятидесятирублевую купюру, прижала ее к витринному стеклу и снова побарабанила по нему. Мальчишка оглянулся, увидел деньги и оживился.
Через несколько секунд он вместе со своим приятелем стоял передо мной, ожидая разъяснений.
— «Девятку» сине-фиолетовую видите?
— Цвет «баклажан», — уточнил грамотный подросток.
— Точно. Сможете ей шины проколоть?
— Хахаль достал? — деловито поинтересовался тот же мальчишка.
— Тебя не касается! А хоть бы и хахаль. Сможете или нет?
— За полтинник — не сможем. — По-видимому, он играл в этой паре роль дипломата и брал на себя все переговоры или его приятель был глухонемым, во всяком случае, я так и не услышала его голоса. — За полтинник — не сможем, а вот за сотню — запросто!
— Далеко пойдешь! — похвалила я и протянула развитому юноше сотенную бумажку.
Мальчишки с независимым видом вышли из магазина и зашагали по улице. Поравнявшись со злополучной «девяткой», они остановились. Один из них наклонился, делая вид, что завязывает шнурки, второй что-то ему говорил. Наконец подросток выпрямился и бросил в мою сторону заговорщический взгляд. Я неторопливо вышла из магазина и махнула рукой проезжающим мимо «Жигулям».
Водитель остановился, с некоторым удивлением выслушал мою просьбу ехать куда угодно, только подальше и побыстрее, но предложенные деньги его устроили, и спорить он не стал.
Я села в машину, хлопнула дверцей и оглянулась.
«Баклажановая» «девятка» тронулась было следом, но тут же остановилась. Из нее выскочил невысокий, слегка сутуловатый мужчина лет тридцати, подбежал к заднему колесу и в сердцах пнул его ногой.
Я не слышала, что он при этом говорил, но могла предположить, приблизительно зная, как выражаются мужчины в подобных ситуациях.
«Ну что, кто из нас смеется последним?» — удовлетворенно подумала я, откидываясь на мягкое сиденье.
…Оставив своего незадачливого преследователя далеко позади, я попросила водителя притормозить возле автобусной остановки. В моем положении надо как можно чаще менять средства передвижения.
Не знаю откуда, но во мне появились знания и проявились инстинкты настоящего охотника — возможно, я унаследовала их от каких-то далеких предков и до сих пор они за ненадобностью дремали в темном уголке души, а теперь, востребованные, проснулись и страстно хотели применения.
На первом попавшемся автобусе я проехала несколько остановок, пересела на другой маршрут, потом на третий и наконец оказалась в том районе, где, по сведениям, извлеченным из Лешкиного компьютера, проживала загадочная Лариса Павловна Семашко.
Нужный мне дом оказался очень приличным, можно сказать — элитным. Не очень большой, всего на два подъезда, облицованный темным полированным камнем, он стоял посреди большого, ухоженного зеленого сквера. Его окружала высокая ажурная металлическая решетка,