После года совместной жизни Роман предложил Наташе руку и сердце, как тут же красавчика словно подменили! Точно бес в него вселился: начал вдруг хамить, задираться и даже поднял на Наташу руку… Домой в срочном порядке! — решила девушка и укатила с загородной вечеринки, где происходило все это непотребство. И лишь утром узнала, что обгоревшую машину ее жениха нашли в овраге.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
подручного:
— Ты что там застрял? Тебя только за смертью посылать!
В ответ из-за двери донеслось нечленораздельное мычание.
Макс сделал несколько шагов в направлении двери, но вдруг настороженно замер, вытащил небольшой блестящий пистолет и оглянулся на меня, удивленно пробормотав:
— Это еще что за фокусы?
Поскольку я понимала не больше, чем он, и ничего не ответила, Макс крадучись двинулся в прежнем направлении, держа перед собой в вытянутой руке пистолет.
Я по вполне понятной причине взволнованно наблюдала за происходящим, хотя ничего не понимала. Правда, жизненный опыт подсказывал мне, что неожиданности редко бывают приятными, но в моем нынешнем положении любые изменения могли быть только к лучшему.
Макс застыл перед самой дверью, внимательно прислушиваясь, и уже собрался шагнуть в соседнюю комнату, как вдруг в подвале погас свет.
Воцарилась полная, кромешная темнота, в которой раздавались звуки ударов, негромкие выкрики. Затем прогремел выстрел, и все затихло.
Я сидела в своем кресле ни жива ни мертва и боялась дышать.
Только теперь я поняла, что такое настоящая, полная тьма, в которой действительно ни зги не видно. По сравнению с ней темная осенняя ночь в густом лесу, где я оказалась когда-то в далеком детстве, была едва ли не белой ночью. Там были тусклые светящиеся гнилушки, просветы между деревьями, там постепенно привыкшие к темноте глаза могли хоть что-то различить, здесь же темнота была полной, глухой, непроницаемой, как будто мои глаза завязали плотной бархатной повязкой.
И вдруг я почувствовала в этой темноте какое-то движение.
Может быть, тьма, лишив меня зрения, обострила все остальные чувства, может быть, я кожей ощутила легкое колебание воздуха, только я без сомнения поняла, что рядом со мной кто-то есть.
Казалось, я уже не могу сильнее испугаться, но теперешний страх превзошел все прежние. Если раньше я боялась вполне конкретных вещей — боялась жестокости Макса, боялась пытки, боялась смерти, то сейчас меня посетил древний, первобытный мистический ужас перед чем-то неизвестным, не имеющим имени и конкретного образа.
Так, наверное, первобытный человек, робко жавшийся к своему костру, в ужасе следил за светящимися глазами, глядящими на него из темноты, за огромными тенями, крадущимися.на границе света и тени, прислушивался к тяжелым мягким шагам древних хищников…
Неизвестный приблизился ко мне; вжавшись в спинку кресла, я почувствовала его легкое прикосновение.
Щелкнула застежка, заскрипел плотный кожаный ремень, и неожиданно я почувствовала, что левая рука свободна. Через секунду точно так же освободилась правая рука.
Я неподвижно сидела, боясь поверить происходящему, боясь пошевелиться, боясь издать хоть какой-то звук.
И тот, кто был в темноте рядом со мной, тоже не издавал ни звука.
Больше того, я уже не была уверена, что рядом со мной кто-то есть, темнота стала глухой и безжизненной.
Секунды шли за секундами, в темноте ничего не происходило. Мне казалось, что я бесконечно долго нахожусь в этой густой, плотной, вязкой тьме, хотя на самом деле вряд ли прошло больше минуты, и вдруг вспыхнул свет.
Загорелась тусклая лампа аварийного освещения, но после полного мрака она показалась такой яркой, что в первое мгновение у меня заболели глаза.
Я огляделась. Сначала показалось, что в подвале никого нет, но потом я увидела на цементном полу возле низкой двери распростертое тело Макса.
Как бы там ни было, мне нужно было воспользоваться моментом и попытаться вернуть себе свободу.
Руки мои были свободны, и отстегнуть ремни на ногах не представило труда.
Я встала, но едва удержалась на ногах: кровообращение, затрудненное тугими ремнями, не сразу восстановилось.
Справившись со своей слабостью, я направилась к той двери, за которой пропал охранник Толик — что-то подсказывало мне, что именно там я смогу найти путь на свободу.
Проходя мимо Макса, я наклонилась и вгляделась в него.
Лицо этого психопата было бледным, на скуле набухал здоровенный кровоподтек, но он был жив — грудная клетка слегка приподнималась в ритме неровного дыхания. Словно почувствовав мой взгляд, Макс издал болезненный стон.
— Ничего, ты живучий! Как-нибудь сам выкарабкаешься! — мстительно прошептала я и прошла в соседнюю комнату.
Комната была куда меньше первой, но обстановка ее была более разнообразной. Возле одной стены стояла низкая медицинская кушетка, возле другой — металлический шкафчик с застекленными дверцами, посреди комнаты — небольшой квадратный столик. На этом столе находился никелированный поднос с набором медицинских инструментов самого устрашающего
