Рыбкин зонтик

вида — какие-то щипцы, клещи, скальпели и пилки.
Подумав, что вся эта садистская техника была предназначена мне, я невольно вздрогнула.
Обойдя стол, я увидела на полу скорченное тело охранника.
Судя по изредка раздающимся глухим стонам, он тоже был жив, но, как и Макс, без сознания.
Я обошла Толика и сбоку от шкафа с медицинскими инструментами увидела в стене квадратное темное отверстие. Рядом с ним на полу лежала отвинченная решетка.
Должно быть, это отдушина вентиляционного канала, через которую в подвал проник мой неизвестный избавитель, который разделался с Максом и его подручным и освободил в темноте мои руки, тот, кого я так испугалась… Как часто мы не знаем сами, что для нас хорошо и что плохо, что грозит опасностью и что приносит нам спасение!
Отвинченная решетка — как бы его послание, намек на то, что таким путем я могу выбраться на свободу.
Конечно, на этом пути меня могли поджидать любые опасности, любые неожиданности, но в моем положении не приходилось привередничать, не приходилось выбирать, да и не из чего.
Я встала на четвереньки и скользнула в темный лаз.
Внутри вентиляционного канала было тесно, едва можно было ползти, упираясь в стенки желоба локтями и коленями. Конечно, там было темно и пыльно, и по тихому шороху и едва слышному перестуку маленьких лап я поняла, что в непосредственной близости обитают крысы. Как и всякая нормальная женщина, я не выношу крыс, просто панически боюсь их, но в теперешней ситуации нельзя было позволить себе даже таких естественных женских эмоций… К счастью, меня выручала темнота, благодаря которой я хотя бы не видела серых созданий и могла делать вид, что никого рядом со мной нет, а все эти звуки — просто плод моего воображения…
Однако когда я задела в темноте что-то живое и оно пискнуло и умчалось вперед, я едва не умерла от страха и омерзения.
Я ползла и ползла и наконец почувствовала слабое дуновение свежего воздуха.
Это придало мне новых сил, я поползла быстрее, и еще через несколько бесконечно долгих минут впереди мелькнуло еле различимое пятно света.
Желоб пошел под небольшим углом вверх, ползти стало труднее, но постепенно увеличивающееся пятно света и становящийся все более свежим воздух действовали на меня как допинг, и я безостановочно двигалась навстречу свободе.
Еще несколько минут крайнего напряжения сил, и я увидела прямо перед собой еще одну вентиляционную решетку, а за ней — яркий солнечный свет и свежую зелень деревьев.
«Домой!» — сказала я себе, отряхнувшись и оглядевшись по сторонам. На первый взгляд все вокруг было спокойно, потому что вылезла я из небольшого окошка, находившегося примерно в полуметре от земли. Окошко выходило на задний двор, да еще было прикрыто разросшимися кустами непонятного вида. Во всяком случае, они очень хорошо меня прикрывали. Однако скрываться особенно было не от кого, потому что во дворе никого не было, кроме немолодого дядечки-автомобилиста, который с озабоченным видом копался в моторе стареньких «Жигулей», да двух с половиной разомлевших бабулек на шаткой лавочке. То есть старушек было две, но у одной из них на коленях сидела старая моська непонятной породы.
Я зашуршала кустами, и моська подняла голову. Осторожно, стараясь не шуметь, я, согнувшись в три погибели, начала двигаться короткими перебежками к проему между домами. По предварительным прикидкам, там находилась совершенно не та улица, на которой стоит здание фирмы, куда привезли меня не так давно для допроса. Так что я сейчас спокойненько выйду, потом пройду несколько кварталов, после чего сяду на общественный транспорт и поеду домой. Дома я приведу себя в порядок, съем чего-нибудь горячего и начну военные действия против всех, не считая, конечно, собственных родственников и совсем посторонних людей. Впрочем, если посторонние вздумают мне помешать, то им тоже достанется. Ибо мной овладела холодная ярость. Ярость эту я пока еще могу контролировать, но никому не советую попадаться мне на пути.
Думая так, я преодолела отрезок пути, где могла прикрываться кустами, и тут меня увидели старухи со своей лавочки. Надо сказать, реакция у них отменная, они не стали тратить время на разглядывание случайно оказавшегося в их дворе человека, они сразу начали орать.
— А что это ты там делала, такая и рассякая! — заливалась одна тонким визгливым голосом.
— Бомжи проклятые, весь двор загадили, да еще и в подвал лазют! — вторила ей другая бабка простуженным басом.
Не отвечая и не оглядываясь, я убыстрила шаг, кляня про себя настырных старух. Не хватало мне еще привлекать к себе внимание! А вдруг те, в подвале, Толик и Макс, уже полностью очухались и сейчас ползут по моим следам? Или еще хуже, они знают,