Константин Разин по прозвищу Знахарь знал, что осужден по ложному обвинению и материалы следствия подтасованы. Но знал он и то, что апелляции и просьбы о помиловании никак не повлияют на машину «правосудия»: он все равно будет отбывать срок. И тогда Знахарь решился на отважный шаг: побег. Перед ним – четыреста верст тайги, за его спиной – погоня. Спастись невозможно. Но спастись необходимо.
Авторы: Седов Б. К.
без труда определил бы его, как бухгалтера средней руки или участкового врача поликлиники. Но здесь были совершенно иные критерии оценки статуса присутствующих.
Гоша Китаец, плотно прикрыв дверь в комнату, тихо пробрался на свое место в кресле и тоже уставился на меня. Как будто не насмотрелся, пока мы разговаривали возле калитки и шли через двор.
А я вот стоял сейчас возле двери и ощущал себя полнейшим идиотом.
Хрен там! Я давно отвык от подобного!
Я не спеша пересек по мягкому большому ковру гостиную, нисколько не заботясь о том, что на ногах у меня грязные сапоги и устроился на диване. Семь взглядов с интересом продолжали следить за мной.
– Я Костоправ, – спокойно представился я, закидывая ногу на ногу, – и если вы ждали кого-то другого, а я оказался здесь по ошибке, то только скажите. Извинюсь и уйду.
– Почему же другого, сынок? – поинтересовался «бухгалтер» в мятом костюме.
Я знал, кто он такой – Гоги Абхаз, вор в законе, смотрящий за Коми. Мне ни раз описывали его внешность, его манеру вести беседу. Я слушал воровские байки об этом и на этапе в Ижму, и в самой зоне, и даже в Кослане. Казалось, что нет в Поморье ни единого человека, так или иначе связанного с криминалом, кто не слышал бы про Абхаза. И вот я сидел перед ним, а он улыбался мне недоброй улыбочкой: «Мол, что-то ты с ходу забыковал, пацан».
– Так с чего же ты взял, что ждали другого? Что ошиблись в тебе?
Я усмехнулся.
– Вас здесь сейчас семеро. И все семеро, как один, пялились на меня, словно на скомороха, который должен выкинуть какой-нибудь выдающийся номер.
– Вот ты и выкинул, – пропел Абхаз.
– Разве?
– Конечно. С ходу продемонстрировал, что ты и есть именно тот Костоправ, про которого мне сообщали… А ведь много чего про тебя сообщали… Хорошего, сынок… А то, что измазал ковер да уселся без приглашения, так это ништяк, не менжуйся. Вымоют коврик. А ты пока иди, посмотри свою комнатку. Поживешь у меня денька три, пока что-нибудь не придумаем… Гоша, займись.
Китаец вылез из кресла, приглашающе кивнул мне и повел меня на второй этаж коттеджа, где для меня были приготовлены апартаменты. Естественно, ни боковица в спасовском сикте, ни подвальная келья в Кослане, ни малометражка в Микуне не шли с ней ни в какое сравнение. Представьте себе этакий номер первого класса в приличной гостинице с блестящим санузлом, оборудованным маленьким джакузи. В спальне я обнаружил бар, заставленный всевозможными напитками, каких я не видел не то что на воле, но и вообще в жизни. На миниатюрном ломберном столике стояла ваза, полная фруктов. Постель на широкой кровати так и дышала свежестью. Плазменный телевизор, установленный в узкой специальной нише, мог принимать – я был в этом уверен – не менее сорока каналов.
«Интересно, что это за дом? – задумался я. – Личная резиденция вора в законе? Хотя нет. Воры старой формации избегают столь откровенной роскоши и демонстративно стремятся жить куда аскетичнее. Тогда, может быть, это – нечто вроде воровской базы отдыха… и Дома Советов? Вернее, Сходняков…»
Я открыл шифоньер. Там меня дожидалась пара спортивных костюмов, куртка-»танкер», несколько комплектов нижнего белья – все в целлофановой магазинной упаковке. И, как ни странно, ни единого делового костюма. А, впрочем, почему странно? Зачем в этой глуши деловые костюмы? Чтобы привлекать внимание?
Я с удовольствием стянул с себя всю одежду и вывалил ее за дверь прямо в коридор, надеясь, что здесь не самообслуживание, и уж кто-нибудь из прислуги найдется. Хотя, до сих пор никто на глаза мне не попадался, даже охрана. Но ведь в этом и есть ценность обслуживающего персонала – не только хорошо убирать или готовить, но и уметь быть незаметным.
Следующим, что я сделал, после того, как обследовал свою комнату, так это забрался под душ. И, как не спешил, не удержался и проторчал под ним не менее сорока минут, разумно решив: «Если меня и ждет внизу кто-либо типа Абхаза, так ничего, подождет. Должен же я привести себя в порядок после столь длинной дороги и такого количества испытаний…»
Но Абхаз ждал меня не внизу. Стоило мне выбраться из ванной, как я обнаружил его у себя в спальне, сидящим в кресле и вертящим в руке амулет – тот, что я хранил на память о Комяке.
– Ничего, что я так, без предупреждения? – обыденно спросил он, вперив взгляд в шрам у меня на животе.
– Ты здесь хозяин, – заметил я, доставая из шифоньера комплект белья.
– А ты здесь гость, – парировал Гоги. – То рванье, что ты бросил за дверь, подобрала Маруся. Это горничная. Ближе к ночи я вас познакомлю. Надеюсь, те тряпки тебе не нужны.
– Нет, – усмехнулся я.
– Я тоже так думаю. А если что потребуется, ты только скажи.
– Мне
