Константин Разин по прозвищу Знахарь знал, что осужден по ложному обвинению и материалы следствия подтасованы. Но знал он и то, что апелляции и просьбы о помиловании никак не повлияют на машину «правосудия»: он все равно будет отбывать срок. И тогда Знахарь решился на отважный шаг: побег. Перед ним – четыреста верст тайги, за его спиной – погоня. Спастись невозможно. Но спастись необходимо.
Авторы: Седов Б. К.
достаточно того, что здесь нашел.
– Ну и отлично. – Абхаз поднялся. – Пойду, не буду мешать. Аты, как соберешься, сразу спускайся вниз. С братвой познакомлю. Да и обсудить кое-что нам надо. Надеюсь, дорогу найдешь?
– Найду, – ответил я и полез в платяной шкаф выбирать спортивный костюм и домашние тапочки для официального ужина.
Мне опять задавали вопросы. Очень много вопросов. И самые разнообразные. Начиная с анкетных данных и того, как выглядит мой дом в Лисьем Носу, и заканчивая тем, как я добирался сюда.
И я был вынужден отвечать на них со всеми подробностями. С такими мельчайшими подробностями, что порой не мог сразу их вспомнить и надолго задумывался.
При этом все это протекало в режиме перекрестного допроса!
Но я понимал, что меня проверяют. И что теперь все гораздо серьезнее, нежели в камере «Крестов». И старался, как мог.
– А какая девичья фамилия была у моей матери?
– А как зовут мать моего брата?
– А как имя-отчество моей бывшей жены?
– Перечисли-ка, брат, человек десять из своей хаты в «Крестах».
– А какие шконки они занимали?
– Расскажи про этап. Какой наряд был в вашем Столыпине? Вологодский? А не припомнишь, кто там за старшего?
Про зону на Ижме вопросов оказалось значительно меньше, разве что вспомнили общих знакомых, но когда перешли к истории моего второго соскока, то здесь уж «комиссия» постаралась. Я угробил не менее трех часов на рассказ о всех своих злоключениях за время перехода через тайгу.
Но вот наконец добрались до Кослана, и интерес ко мне сразу иссяк. Всем семерым сразу же загорелось отделаться от меня, уже достаточно рассказавшего, и спокойно перетереть между собой важнейший вопрос: «А тот ли я человек, под какого канаю?»
– Коста, братан, замучили мы тебя, – наигранно вздохнул Абхаз. – Так сам пойми…
– Я все понимаю, – перебил я. – Теперь вы удаляетесь на совещание? А я должен где-нибудь поскучать?
– Зачем же скучать? Иди пощеми.
У меня действительно уже слипались глаза. Уже которые сутки мне приходилось отдыхать, как черт положит на душу. Вот только поди попробуй спокойно заснуть в тот момент, когда решается вопрос жизни и смерти.
И все же выбора у меня не было. Я церемонно пожелал всем спокойной ночи и поплелся к себе, ожидая того, что самым худшим для меня исходом может оказаться то, что возьмут местные быки и придушат подушкой, если толковищу вдруг чем-то не понравятся мои ответы. Если Абхаз решит, что я его в чем-то напарил. А воры рисковать не привыкли…
Но все оказалось ништяк. Никто не стал поганить о меня подушки, и первым, что я почувствовал, пробудившись от крепкого, без сновидений, сна, так это яркий солнечный луч, пробивавшийся в спальню сквозь неплотно задвинутые шторы. Я лежал, еще не в состоянии окончательно выйти из сна, и внимательно наблюдал за тем, как этот луч медленно перемещается по стене, оклеенной зелеными обоями, к двери.
«Вот только он доберется до косяка, как буду вставать, – решил я. – Надо еще разок принять душ, сделать хотя бы символическую зарядку. А потом выбираться из комнаты и попытаться найти в этом огромном доме хоть одну живую душу».
Солнечный луч не успел достичь двери. Ему не хватило совсем чуть-чуть, какого-то сантиметра. В дверь постучались, она приоткрылась, и женский голос спросил:
– К вам можно? Уже проснулись?
«Довольно приятный голос», – с удовольствием отметил я. А еще отметил, что у меня прекрасное настроение. Наверное, сегодня ночью воровской консилиум поставил мне хороший диагноз.
– Можно. Проснулся, – бодро ответил я и уселся в кровати. А в комнату уже вплывала девушка, везя перед собой сервировочный столик. Страшненькая молоденькая девушка с прыщавым личиком, но какая у нее была фигурка! И главное, какой у нее был столик! Да в «Георге V»
сервис и кухня, должно быть, не лучше.
– Меня зовут Марья, но можно Маруся. Доброе утро, – девушка сделала реверанс и немедленно приступила к своим обязанностям. – Михаил Михайлович, это легкий завтрак. Тосты с сыром, глазунья с беконом, фруктовый салат, кофе, сливки и апельсиновый сок.
Демонстрируя мне каждое блюдо, она поднимала с тарелочки никелированную блестящую крышку. А меня в это время разбирал смех: в таежной глубинке Республики Коми сейчас передо мной разыгрывалась дешевая сценка из «их буржуазных нравов». При этом разыгрывалась весьма неуклюже.
– Вам подать завтрак в постель или накрыть на столе? – тем временем продолжала мурлыкать красотка.
– Завтрак на стол, тебя, Маруся, в постель, – естественно, ляпнул я и тут же ужаснулся:
