Константин Разин по прозвищу Знахарь знал, что осужден по ложному обвинению и материалы следствия подтасованы. Но знал он и то, что апелляции и просьбы о помиловании никак не повлияют на машину «правосудия»: он все равно будет отбывать срок. И тогда Знахарь решился на отважный шаг: побег. Перед ним – четыреста верст тайги, за его спиной – погоня. Спастись невозможно. Но спастись необходимо.
Авторы: Седов Б. К.
Максим.
– Точняк, верю. Где четвертый?!!
– Кто? Егоршу вон, – Максим кивнул в сторону Комяка, – косоглазый убил. Остались еще Косяк и Леша Лиса. Послушай, братуха…
– Ка-а-акой я тебе братуха! – Стволом «Спаса» я сильно ткнул Макарону в промежность. Так, что он взвизгнул. – Как выглядят двое оставшихся?! Отвечать быром!!!
– Ну… Леха, он рыжий. А Косяк… Ему лет пятьдесят…
– Довольно! – перебил я. – Все ясно! Рыжего я замочил. Значит, остался Косяк. Чем вооружен?!
– Нет у него ничего. Но он всю эту кашу и заварил. Главный он.
– Да чего же ты, сука, мне дружка своего сдаешь?!! Да как же тебе, блядь, братва еще язычок не подрезала?!! – Я еще раз от души вонзил ствол дробовика Макароне в яйца. Он опять тоненько взвизгнул. Ну баба – она баба и есть! – Во что одет ваш пахан? В клифт арестантский?
…За десять минут я получил все необходимые сведения. И успел осознать, что влипли мы основательно. Косяк, предводитель всей этой собачьей своры, свалил в тайгу, и, похоже, нам его не достать. А он не дурак. Соображает, что один и без оружия не протянет в парме и десяти дней. А потому лучший для него выход – немедля идти сдаваться на зону. И сдавать нас. Глядишь, это и послужит смягчающим обстоятельством.
До зоны он, таежник, доберется уже к завтрашнему утру. Неизвестно, что там наплетет мусорам, но как бы там ни было, а шухер поднимется конкретный. Мы с Комяком, вроде бы тщательно зализавшие за собой следы, будем проявлены, и за нами опять начнется охота. Снова мусорские засады… Опять гуиновский спецназ… И теперь его уже не заманить ни за какую Ижму. На подобный случай у самоеда в запасе нет никаких военных хитростей.
А если мусора еще и обратятся за помощью к ракетчикам? Если к тому же посулят оплатить все расходы (а оплатить, насколько я знаю, есть откуда)? Что тогда будет! Полк поднимут в ружье – а это не только простые солдаты. Это и вертолет. Это и антидиверсионный взвод, который имеет каждая ракетная часть, – нечто вроде спецназа. Это… Да разве можно не брать в расчет гражданское население, где каждый второй – опытнейший таежник, отличный стрелок и следопыт, изучивший окрестную парму как свою избу? Если за нас объявят награду (а такой вариант очень даже реален), то уже завтра к вечеру мы будем в таком плотном кольце!.. Кольце, из которого не выскользнет даже сам сатана.
– Проклятие! – выругался я и отнял ствол дробовика от промежности Макса. Тот облегченно вздохнул. – Ты уверен, что все рассказал?
– Все, – просипел он. – Как на духу. Теперь мне можно попить?
– Можно. – Я направил «Спас» ему в голову и надавил на спуск…
Данила вздрогнул от звука выстрела, замолк на полуслове и обернулся.
– Еще один, – ответил я на его немой вопрос. – Да воздастся ему за грехи земные его…
Данила, где-то остался четвертый из этой кодлы. Нам надо его достать. Мы просто обязаны это сделать! Тихон мне не помощник, он ранен. Я рассчитываю на тебя.
Я уже настроил себя на то, что спасовец откажется принимать участие в поисках, не оставит покойного единоверца ради очередного «убивства». Был намерен идти один – сам не знаю, куда; сам не знаю, зачем. А Данила пусть остается со жмуриком. Исполнять свой долг. Бубнить молитвы и песнопения. Общаться с Господом Богом.
Но спасовец решительно встал с колен, молча поднял с земли свою еще необстрелянную «тулку», свистнул собаку, прицепил ей к ошейнику длинный поводок из сыромятного ремешка, вскочил на своего жеребца и лишь тогда открыл рот.
– Однако поехали. И да поможет нам Бог.
– Да поможет вам Бог, – ехидно продублировал самоед, продолжавший удобно сидеть, опершись спиной на березку. С «Тигром» у левой руки. С правой рукой на перевязи из уже ставшего грязным бинта. Совершенно не беспокоясь о том, что остается в компании двух жмуров и мертвой кобылы.
Я устроился на коне Комяка, отметил, как неудобны мне высокие стремена, отрегулированные под рост самоеда, и, тронув повод, тоже пробормотал:
– Да поможет нам Бог.
Хотя, по-моему, тогда нам уже не мог помочь ни Бог, ни сатана, даже если бы в обмен я предложил ему свою душу. Нам мог помочь только счастливый случай. Из числа тех, что случаются с вероятностью один к миллиону.
Я не имел никаких надежд на то, что Секач окажется хорошей ищейкой. Он ведь лайка, а эта порода больше приучена к тому, чтобы водить носом поверху, искать дичь на ветках, а не идти по следу, уткнувшись мордой в землю. К счастью, оказалось, что я ошибся.
Уже через минуту лайка привела нас к тому месту в распадке, где уркаганы устраивали на нас первую засаду, а потом разделились. Трое ушли на смерть, а четвертый, подлец, нахлобучив своих корешей на чистое
