я пну урода? Ему, конечно, это уже безразлично, зато мне приятно. Нет, не стоит. Мало ли, следы оставлю, а они кнезу помешают.
Экипаж мерно покачивался, убаюкивал. Слабость и опустошение возвращались. Противиться я не пыталась. Закрыла глаза.
— Э-эй. Приехали.
Приятный голос звучал тихо и совершенно не мешал. Наоборот, пусть говорит. Как колыбельная звучит.
— Просыпайся.
Не-а. Мне слишком хорошо. А звучащий сквозь сон голос дарит ощущение полной защищённости. За месяц с лишним я впервые в безопасности.
— Ла-адно, — согласился со мной голос.
Кажется, меня подхватили на руки. Под щекой я почувствовала бархат. Проснуться всё-таки пришлось.
— Кнез?
На руках у мужчины оказалось неожиданно уютно.
— Всё хорошо. Потерпи чуть-чуть, я приведу тебе лекаря.
— Зачем?
Рану же кнез обработал сам и обработал со знанием дела, оценить я смогла.
— У тебя аура в хлам. И практически не восстанавливается. Иначе бы тебя так не развезло.
— А…, — протянула я.
Слабость одолевала, ещё и подташнивать начало.
Светлеющее небо сменилось высоким скрытым за вычурной лепниной потолком.
— Ты забрал меня к себе? — сама не поняла, почему спросила. Странный вопрос, нелогичный, ненужный.
Кнез опустил меня то ли в кресло, то ли на диван.
— К себе, а что?
Ничего. Зудит что-то неприятное. Знакомое ощущение.
Кнез вдруг ухватил меня за подбородок, приподнял лицо:
— В чём дело? Что с тобой?
Я закашлялась. Зуд вдруг стал весьма болезненным, а на горле словно удавку захлестнули.
Я в ужасе распахнула глаза. Только не это!
— Кнез… я… клятва…, — когда надо говорить чётко, я становлюсь на диво косноязычной. Соберись же! — Ведьма, которая учила меня внушению, приказала убить того, кто меня к себе заберёт. Магическая клятва…
Кнез выругался.
Я сжалась в клубок, будто это могло помочь. Вот это и есть конец? Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Лёгкие уже жжёт от нехватки кислорода, голову словно в тисках боли сдавило. Но хуже всего — приказ ведьмы. Он словно наизнанку выворачивает и требует, чтобы я подчинилась, исполнила волю той, которой поклялась.
— Какая ведьма?
Кнез встряхнул меня довольно сильно, аж зубы клацнули. И не прогадал. Мне удалось сделать глубокий вдох.
— В башне у маман, — ответила я.
Ещё один вдох.
Магия больше не душила. Чтобы понять, что происходит, мне потребовалось меньше секунды.
— Уйди, — заорала я. — Убью!
Кнез не сдвинулся с места. Твою направо! Уйди же… Что могла, я для кнеза сделала. Чужая воля перехватила контроль над телом, и я почувствовала себя зрителем в собственном теле. Ужасно. Я ведь только обрадовалась спасению. Но дело даже не в этом. Кнеза жа-алко… Вот чего, дурак, стоит и не спасается?!
Приказ на смерть начал разгораться под левой ладонью. Я сопротивлялась, но мне удалось лишь затянуть процесс. Секунда, две, пять, и вот под пальцами завибрировала чистая смерть. Я почувствовала её отчётливо. Кнез опустился передо мной на корточки, и я подняла руку, протянула к его лицу.
Кнез перехватил меня за локоть. Толку? Выгадал пару мгновений, не больше. Дотянуться до мужчины пальцами я не смогла, и горящий под ладонью приказ на смерть потёк вдоль руки вниз, к точке соприкосновения. Уйди же! Нет. Кнез подался вперёд. Поцелуй — последнее, что я ожидала. Мужчина уверенно коснулся губами моей щеки, мочки уха, шеи. Убью же… Кнез почему-то считал иначе, и надо признать, он знал, что делал. С каждым поцелуем чужая воля отступала, и я смогла пошевелиться. Силы откуда-то взялись.
Поцелуи распаляли так, как ведьмино пойло не подействовало. Жар словно выжигал чуждую заразу, ауру наполнял чистый огонь, даря острое, ни с чем не сравнимое наслаждение.
Я горела, плавилась… сплавлялась с кнезом в единое целое.
Не знаю, был ли огонь настоящим или игрой воображения. А может быть, оно просто мне приснилось?
Я обнаружила, что лежу в кровати под одеялом. Одна. Стены и потолок богато декорированы, незнакомый интерьер выдержан в едином стиле. Я по прежнему у кнеза? Похоже… Я откинула одеяло. Одежды на мне не оказалось. Значит, можно быть точно уверенной, что поцелуи и всё, что последовало за ними, мне не почудилось. Хотя я и так не сомневалась.
На спинке кресла меня дожидался халат. Ни сорочки, ни платья я не увидела. Надела, что дали. Могло и халата не быть. Вот обуви нет. Правда, есть ковёр, так что шлёпать босыми пятками по полу не придётся. Я подошла к окну и чуть сдвинула край тяжёлый шторы. За стеклом было сумрачно. Пойди и пойми, утро ещё, вечер
