и решительно уселась в кресло для посетителей.
— И как это понимать? — кнез нарочито брезгливо скривился то ли на мало что прикрывающий халат, то ли на далёкое от кроткого поведение.
Я пожала плечами. Не знаю, о чём думает кнез и зачем рожи корчит. Неприятия он точно не испытывает. Удобно, оказывается, ощущать чужие эмоции.
— Хотела сказать спасибо за то, вытащили меня из кошмара.
— Это всё? — резко перебил кнез, хотя моя благодарность ему понравилась.
Навязываться — последнее дело. Уходить надо, когда так недвусмысленно выставляют. Только вот не могу. Сказать, что чувствую его эмоции и они не отпускают? Меня стегнуло внезапной вспышкой раздражения, сменившегося злостью, и я промолчала. Кнез тоже замолчал. В кабинете повисла давящая тишина. Чёрт.
Раздражение чуть поутихло. Кнез устало потёр виски:
— Свалилась ты на мою голову. Вроде бы радоваться надо, что благодаря тебе столько всего вскрылось. Но какой ценой!
Развивать мысль мужчина не стал, снова замолчал, поэтому я осторожно уточнила:
— Какой?
Кнез снова разозлился:
— А то ты не понимаешь!
— Нет, не понимаю.
Злость стала ярче, кнез сжал пальцы в кулак, аж костяшки побелели.
— Я действительно не…
— Не смей мне лгать! Это приказ.
Вот и пошла в ход бусина… Хотя конкретно сейчас приказ скорее на меня работает, чем на кнеза: я-то изначально врать не собиралась, зато мужчина будет уверен, что я говорю правду и ничего кроме правды.
И я в очередной раз повторила:
— Я не понимаю, что не так, — я выдержала крошечную паузу и продолжила. — У меня есть только одно предположение: своим вмешательством и помощью мне вы затруднили расследование.
В эмоциях мужчины промелькнули недоверие, недоумение. Раздражение окончательно погасло.
— Затруднил, — признание прозвучало без энтузиазма, даже безразлично, — но дело не в этом. Я ведь кнез…
И?
Я ждала продолжения, кнез — реакции.
— Та-ак, — протянул он. Наконец-то я почувствовала заинтересованность! — Что ты знаешь о кнезах?
— Ничего. Предполагаю, что это титул. Мне, наверное, стоит пояснить. Я не отсюда родом. Я находилась у себя дома, что-то случилось с моим зеркалом. Оно прогнулось, и я выпала на совершенно не знакомую улицу. Одета я была в домашнее, и за неподобающий внешний вид патрульные прогнали меня в трущобы, а там меня схватили местные и предложили выбор: либо я соглашаюсь на заведение маман, либо меня всё равно продадут, только во сто крат хуже, и вряд ли я долго проживу.
— Так ты иномирянка?
С ума сойти! Тут о таких знают? Кнез спрашивает вполне уверенно, будто межмировые переходы явление обыденное.
— Да. Вы можете помочь мне вернуться? — я аж подпрыгнула, спохватилась. — Не сейчас, конечно! Когда я отвечу на все ваши вопросы и стану не нужна?
Вспышка злости. Эм? Впрочем, утихла злость мгновенно, будто и не было. Почудилось? Вряд ли.
— Видишь ли…
Неуверенное начало, осторожный подбор слов и лёгкая неловкость, которую сейчас испытывал кнез — можно не продолжать.
— Значит, не можете, — вздохнула я.
Смирилась уже. Ничего, я и в новом мире найду своё счастье.
— «Провальные отражения» — не такое уж и редкое явление. Лет пятьдесят назад их довольно активно изучали, но пока что такие отражения — это дорога в один конец. Механизм открытия до конца не ясен, два раза из десяти удаётся спрогнозировать открытие очередного такого «провала». Ни один из добровольцев, уходивших на ту сторону отражения, не вернулся. Так что… я мог бы отправить тебя в другой мир, однако шанс, что ты вернёшься домой, один на миллиард, даже ещё меньше, потому что миров, как звёзд на небе, бесконечно много.
— Ясно. Спасибо за объяснение.
— Мне жаль, — и сочувствовал кнез искренне.
— Да уж.
Мы снова помолчали.
— Расскажешь дальше? — предложил кнез. Не приказал. — Ты говорила, тебя опоили?
— Обслуживать клиентов мне категорически не хотелось, и я предложила маман сделку. Она даёт мне неприкосновенность, а я исполняю танец, который прославит её заведение на всю страну. Обязательным условием было обучить танцу других девочек. Я не спорила. Толку? Мэтр профессионал, понаблюдал бы чуть дольше и повторил. В общем, недавно я стала ненужна, а поскольку добровольно идти к клиентам я по-прежнему не хотела, меня продали на закрытом аукционе. А перед этим мэтр попытался меня «расшевелить». Мне в чай возбуждающее подлили. К счастью, я сделала всего глоток, догадалась, что что-то не так по привкусу и по поведению девочек, опрокинула стакан. Мэтр
