воспарили к небесам». Конец легенды. Я просматриваю сейчас трактат историка Вулша Пайнера.
Тиан удивился:
— Этого… фантазёра?
— Внук, ты, кажется, забыл. Господин Вулш Пайнер единственный, кто считал, что подлинное глубокое чувство дарило крылья в буквальном смысле.
Тиан смутился.
— То-то же. Правда, Пайнер пишет, что крылья, скорее всего, вырастали на спине из лопаток. Даже указывает срок — месяц.
— Нам это мало что даёт, — проворчал Тиан.
За ворчанием скрывалось тщательно задавливаемое отчаяние. А если спуститься у нас никогда не получится? Приспособимся, конечно, но ведь Тиан не сможет продолжать службу. На улицу нам толком не выйти. Или нас будут выгуливать на поводках. Я передёрнулась, представив себе эту картинку.
— Я надеюсь найти в трактате зацепки, чтобы определить направление дальнейших поисков, — пояснил дед, и Тиан замолчал.
Неприятно быть безграмотной. Оба Калисона перелопачивали книги, а я бестолково смотрела, как они работают и не могла сделать ничего полезного. Время тянулось медленно. Наиран Калисон всё больше хмурился.
В доме послышался шум.
Наиран отложил книгу и вышел, а вскоре вернулся ещё более мрачный и не один. Следом зашли мужчины в мундирах разных цветов. Глаз зацепился за юношу в белом. Вид слишком молодой, чтобы воспринимать паренька всерьёз. И почему-то отношение к нему подчёркнуто уважительное, почтительное.
У меня появилось нехорошее подозрение, что нас с визитом посетил, не кто-нибудь, а наследник собственной персоной. «Наследник», — подтвердил Тиан, пребывающий в лёгком ступоре: судорожно придумывал, как поклониться, учитывая наше интересное положение. Я же пыталась зажать коленками излишне широкую юбку. Им же снизу мои голые ноги видны… Дедушку я не стеснялась, а перед чужаками, получается, Тиана позорю.
— Полагаю, формальности излишни, — первым заговорил наследник. — Признаться, я не поверил, когда мне рассказали.
«А кто в свите?» — уточнила я. Кое-кого, кстати, узнаю. Коллеги Тиана.
«Сохранившие полномочия члены Регентского Совета».
Какие люди нас посетили…
— Кнез Тианар Калисан, — продолжал наследник, — я желаю услышать подробности.
Тианару ничего не оставалось, кроме как начать рассказывать. Тиан почти ничего не скрывал, говорил исключительно правду, но умело фильтровал информацию. Мои преступления остались за кадром, как, впрочем, и некоторые нюансы наших с Тианом отношений.
Остальные кнезы постепенно присоединились к беседе, задавали вопросы. Сначала, я удивилась, что меня не трогают, даже позволили отползти по потолку подальше от гостей. Потом поняла: толку меня допрашивать, если Тиан подскажет ответ, и никакими способами не помешать нам общаться мысленно?
— То есть, согласно древним текстам, воспарение — это конец?
— Скорее всего.
— Что же, кажется, мы выяснили, всё, что возможно.
Самый немолодой из кнезов вздохнул с заметным облегчением. Кажется, допрос утомил его больше, чем Тиана. Мужчина отошёл к стеллажам, пожаловался на духоту. Услышавший его другой кнез предложил мужчине выйти на балкон подышать свежим воздухом. Распоряжаются, как у себя дома… Выйти проветриться пожилому надо, согласна, но предлагать подобное должен хозяин.
Наследник и ещё трое переглянулись.
— К сожалению, мы не можем допустить крушение устоявшейся картины мира, — заявил наследник. — Легенды — это сказки и эхо древних порядков, возвращение которых мы не допустим. Кнез Фазер Милонсон, я даю разрешение на ментальное вмешательство, воспоминания о сегодняшнем дне должны быть полностью уничтожены.
А мы? А нас…? «Убьют», — мелькнуло у Тиана.
Мой кнез рванул ко мне. «Если я умру первым, возможно, Сани спасётся». Нет!
Нас не стали убивать. То ли не хотели пачкать кровью руки, то ли хотели посмотреть, что будет.
Один из мужчин вскинул руки, мощный поток воздуха подхватил нас с Тианом, закрутил и вынес сначала на балкон, а потом и за бортик под открытое небо. На миг мы зависли. Если мы всё же опустимся, нас не тронут… Памятью я пожертвую без капли сомнений. Вспыхнула безумная надежда. И погасла.
Как людей притягивает земля, нас притягивало небо. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, мы поднимались ввысь.
Тиан крепко обнимал меня. Кажется, мой кнез боялся, что, если он отпустит, ветром нас раскидает в разные стороны. Я уткнулась Тиану в плечо, и мне было страшно до одури. А если «лёгкость» пропадёт? Падение с высоты — от нас мокрого места не останется. Вверху — не лучше. Смерть от холода. Любовь согреет? Ещё дальше безвоздушное пространство космоса, радиация. От
