Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
– Если тут разбойники пошаливают, то частоколом, городи не городи, не спасешься. Озлятся и спалят все подчистую. Проще откупиться, чем отбиваться, а если совсем допекут, то собраться, нанять отряд воинов и задавить сообща, – объяснил практическую сторону вопроса Кейр.
– Ясно. – Теперь тактика здешних поселян стала мне понятна, хотя я бы, конечно, так не смогла, слишком уж покорно. Но ведь и не живу здесь, ято магева, а они пускай так жизнь строят, как считают лучшим.
Когда мы подъехали к жилью, навстречу вышла одинокая женщина и спокойно остановилась, держа натруженные руки сложенными на светлом переднике. Парламентер, то есть парламентерша, выглядела безобидно и была совершенно одна. Интересно, сама вызвалась или муж послал? Середину своей жизни крестьянка уже миновала, но все равно выглядела здоровой, как может быть здоров человек, живущий на природе, питающийся экологически чистыми продуктами и занимающийся физическим трудом. Темные волосы лишь чуть тронула седина. Только в серых с карими ободками глазах ее стыло какоето безразличное уныние, никак не связанное с нашим неожиданным визитом, скорее уж мы чуть всколыхнули болото этих глаз.
Подъехали шагом еще ближе. Женщина впилась в меня взглядом и удивленно прошептала:
– Мамагева…
Продолжения не последовало, а посему Лакс, как самый безобидный и обаятельный из нас, соскочил с седла, кивнул селянке и весело сказал:
– Будь здрава, хозяюшка! Прости, что незваными да нежданными заявились…
– Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде, – поддержала я вора, тоже спешиваясь, Герг выпал из седла следом за мной и остался стоять, прислонившись к боку Белки с таким усталым видом, что, казалось, шагни лошадь в сторону, и поэт, лишившись опоры, грохнется на дорогу бревном, вернее, доской.
Селянка часто заморгала, переваривая мою шутку, а Кейр добросовестно прибавил:
– Мы хорошо заплатим.
– И вы будьте здравы, господа да магева почтенная, – отозвалась крестьянка, ее процессор наконецто обработал данные и выдал ответную реакцию, – снеди я вам в дорогу соберу, а переночевать, – женщина замялась, пряча руки под передник, – у меня не слишком просторно…
– Нам и сеновал сгодится, – не стал привередничать Кейр, ведя коня в поводу, – а магеве…
– Я тоже хочу на сеновале! – заканючила я, блаженно вспоминая умопомрачительную колкую мягкость сена, его аромат и свежесть ночного воздуха.
– Магева Оса, репутация не… – деловито начал телохранитель.
– Ты боишься за свою репутацию? – удивилась я и торопливо заявила: – Могу поклясться, чем пожелаешь, что не стану домогаться твоего горячего мужественного тела!
– На мой счет, умоляю, не клянись! – заломив руки, быстренько попросил Лакс. Герг хихикнул, Фаль, впрочем, тоже, но слышали его немногие.
– Что ж, на четверых место найдется. Добро пожаловать на хутор Луговой, – решившись, объявила крестьянка и представилась: – Я Ярина, здешняя хозяйка.
– А хозяин? – уточнил Кейр.
– На погосте. – Лицо женщины словно закрыла туча, она метнула на меня робкий взгляд, поспешно отвернулась и, замкнувшись в себе, молча повела нас к хлеву, где нашлись не только свободные стойла, но свежие подстилки и овес для лошадей.
Работник как раз наводил внутри чистоту и за несколько монеток, перекочевавших в его заскорузлую ладонь, обещал обиходить животных наилучшим образом. Сама Ярина поспешила на кухню, чтобы помочь кухарке и прачке по совместительству собрать на стол, а мы, расшугав деловитых пестрых кур и круглобоких поросят со свиноматкой, принялись плескаться в корыте у колодца, смывая дорожную пыль. Лакс умудрилсятаки налить мне за шиворот, я, не оставшись в долгу, плюхнула горсть воды ему на штаны. Кейр усмехнулся нашим детским забавам и получил по вееру брызг от меня и вора, объединившихся перед лицом общего неприятеля. Герг, с запозданием доковылявший на своих двоих до воды и освобожденный от развлекательноводных процедур ввиду плохого самочувствия задницы, улучил минутку, когда наш пыл начал стихать, и тихо заметил:
– Магева Оса, мне показалось, Ярина чегото очень боится. Она хотела с тобой поговорить, да не решилась, оробела.
– А ты глазастый, – бросила я, отфыркиваясь и тряся хвостом волос на ветру, чтоб высыхали быстрее.
– Поэт иногда замечает то, что не видно другим, – поптичьи склонил Щегол голову набок, опуская руку в ведро.
– Я с ней побеседую, – пообещала я, растирая полотенцем лицо, загоревшееся от ледяной колодезной воды. – А еще надо бы
