Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
собираешься? – насторожился Кейр, сжимая в руке полуобглоданную птичью ногу, словно обнаженный меч.
– А мерить обновки? Гирцено обещал мне их утром прислать, – наставительно напомнила я склерозному воителю. – Как всякое существо женского пола, даром что магева, я имею слабость к нарядам и право на ее удовлетворение в свободное от исполнения перед человечеством колдовского долга время. Тем более за счет денег, заработанных собственной лошадью. Так что спокойной ночи, господа!
Дружески кивнув на прощание Нории и получив в ответ такой же дружелюбный кивок, – есть вопросы, по которым две женщины всегда смогут найти общий язык, – я удалилась в свою комнату. В полутьме осторожно положила спящего сильфа на одну из подушек. Сполоснув рот, – в Мидане еще не слыхали о необходимости гигиены полости рта и щетками чистили только лошадей – я переоделась в свою футболку с волчьей мордой и, откинув одеяло, собралась ложиться. В дверь быстро постучали, потом выдержали паузу и постучали настойчивее. Поленившись обуться, босиком прошлепала на звук и отодвинула задвижку. В коридоре стоял Лакс. Вор ужом скользнул в комнату, ногой захлопнул дверь, обнял меня и потянулся к губам.
– Это ты хорошо решила, лечь спать пораньше, – горячо шепнул он, а руки пустились в странствие по моему телу.
– Лакс, – растерянно позвала я, только сейчас за всеми своими женскими хлопотами сообразив, что парень истолковал поведение девушки на свой лад и сделал соответствующие, но в корне неверные выводы. Впрочем, взглянув на события этого вечера со стороны, я поняла его право на ошибку.
Учуяв мои интонации, рыжий моментально отстранился:
– Чтонибудь не так?
– Я не могу с тобой сегодня, – неожиданно застеснялась, как девочка.
– Ясненько, – снова выплюнул противное словечко злым, полным истинно мужского разочарования голосом вор и рванулся прочь, но я успела ухватить его за ремень и удержать на месте.
– Да стой же, дурак, – в сердцах выпалила я, не выпуская ремня, и даже сделала попытку встряхнуть его вместе с хозяином. – Сказала же «не могу», а не «не хочу». Разницу видишь?
– Неужто слухи о том, что вы, магевы, себя блюдете, чтобы силу не утратить, правдивы? – совершенно убито уронил Лакс, не делая больше попыток убежать, но и не пытаясь обнять меня.
– Врут, на мой счет точно врут, – уверенно заявила я, поскольку то, чего надо блюсти, утратила пару лет назад как минимум и совсем не переживала по этому поводу.
– Тогда чего же? – вконец растерявшись, спросил парень.
– Тьфу, да дела у меня начались, – в сердцах рубанула правдуматку, пока Лакс не навоображал себе еще невесть какой дури, не обиделся поновому да не рванул прочь. Хорошо, если понесется просто подальше от привередливой магевы, которая то заигрывает, то гонит, а коль отправится к миданским шлюхам? Да я же весь город по камешкам от злости раскатаю. Я размеренно задышала, успокаивая закипающую ревность, и мягко закончила: – Так что придется нам с этим подождать. Вот теперь тебе ясненько?
– Да, ты извини, если я, дурень нетерпеливый, обидел, – стушевался вор, переминаясь с ноги на ногу.
В темноте не могла различить его лицо отчетливо, видела лишь черный профиль, но слышала дыхание и легкий аромат полевых трав. Ни от кого из моих быших парней так хорошо не пахло. Пот, ментоловая жвачка, табак, одеколон, грязные носки – этого было в избытке, но от Лакса веяло чемто совершенно естественным и очень влекущим. Или так казалось только мне? Даже сейчас я не отказалась бы от того, чтобы он просто лег рядом, такой теплый, ставший родным, знакомым и совершенно необходимым. Хотелось, чтобы просто был рядом. Мне необходимо было безо всяких сексуальных заморочек держать его за руку или спать, положив голову ему на плечо, чтобы можно было в любой момент погладить гладкую, поэльфийски безволосую кожу на руках и груди, дотянуться до рыжих, мягких, как шерсть у кошки, волос и запустить в них пальцы.
– Никаких обид, Лакс, – прошептала я, не решаясь высказать то, что испытывала, изза какойто совершенно не свойственной мне робости.
– Доброй ночи, любимая. – Вор чуть склонил голову и коснулся моих губ нежнымнежным, как ласка ветерка, поцелуем.
«Любимая» – он впервые назвал меня так, сердце на секунду замерло и с силой бухнуло в груди. Любимая – это звучало так красиво, куда приятнее всяких солнышек, лапочек, деток и прочих прозвищ, щедро сыплющихся из уст парней моего мира. Никогда терпеть этой дури не могла и сразу просила, чтоб называли по имени или прозвищу.
– Доброй ночи, – отозвалась я, но ответное слово застряло у меня в горле и так и не смогло прорваться наружу. – До завтра!
Лакс ушел, я закрыла дверь и заползла на кровать, от всей души
