Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
чемто вроде рагу из овощей, прихваченных Кейром в деревенской харчевне, и куском еще мягкого хлеба.
– Волков тоже здорово, но вообщето я имела в виду другое. Здорово сидеть тут, а не бродить неприкаянной по своей квартире и гадать, было ли все на самом деле, или просто приснился странный сон, слышать ваши голоса и видеть вас наяву, а не во сне, – ответила я и сунула в рот кусок ветчины.
– А что насчет волков? – У парня глаза заблестели подозрительной влагой, и он поспешил увести разговор от огорчительной темы.
– «Волков» был только один, – раскололась я. – Сижу у ручья, мою руки, тут он приходит, на капкан, сцапавший лапу, показывает, освободить просит…
– Просит? Говорящий, что ли, зверь попался? – наливая мне кружку травяного настоя, впервые изумился Кейр. Он как убедился, что я целая и невредимая вернулась, моментально потерял интерес к побасенкам. Но теперь воин явственно оживился, наверное, магев, пусть и не таких придурковатых, ему приходилось видеть чаще, чем обладающих даром членораздельной речи животных.
– Нет, не почеловечьи просил, но так, что понятно стало, помощь ему нужна, – досадливо поправилась я, хотя искушение соврать про говорящего волка, признаюсь, было сильным.
– А ты что сделала, Оса? – усевшись на край котелка с травяным отваром, зачарованно поторопил меня Фаль, как ребенок, ждущий продолжения сказки. Мало ли их в детстве ему мама рассказывала? А может, и правда мало, я ведь не знаю, как там у сильфов поставлено воспитание подрастающего поколения.
– Взяла кинжал серого пламени, разрезала капкан на кусочки, потом вылечила пострадавшему лапу, и волк убежал прочь, – прозаично закончила рассказ. – Спасибо не сказал, во всяком случае, человеческим голосом.
– Значит, правду рассказывают, не только люди, а и зверье всякое к вам за помощью тянется, – подытожил Кейр почти мечтательно, но, моментально спохватившись, сурово приказал (начальственный имидж портила только большая поварешка, которой он раскладывал овощи!): – Впредь одна в лес далеко не ходи! Кто знает, зверье, оно тоже разное попадается, какойнибудь хищник возьмет и не посмотрит, что ты власть магическую имеешь. Схарчит магеву – и поминай как звали.
– Поэтому Гиз меня и подстраховывал, – невинно улыбнулась я киллеру, уже сообразив, для чего он приглядывал за мной у ручья.
– Вот это правильно! – Кейр окончательно успокоился и одобрительно кивнул Гизу, как соратник соратнику в борьбе за безопасность моей вопиюще безалаберной персоны. Тот ответил серьезным кивком.
Больше мы о волке и магической власти над зверями не говорили, да и вообще разговор сам собой перешел в лениворазмеренный обмен обрывистыми фразами под стук ложек о стенки и донышки мисок. Лакс сжульничал и пересел ужинать на мой тюфяк – местечко помягче ложа из веток. Я не возражала, напротив, нахально привалилась к его теплому плечу спиной и сидела, следила за костром, слушала потрескивание веток в жадных язычках пламени. И эти мгновения были куда чудеснее многих поцелуев с другими парнями. Гиз один раз глянул на нас, дернул уголком рта и уставился кудато в лесные дебри, как положено бдящему телохранителю, ибо, если смотреть на огонь, потом глаза будут долго привыкать к мраку. Я же никого не охраняла и могла себе позволить любоваться вечной пляской костра.
Ночь подкралась незаметно, мягко укутала тенями деревья, поляну, накрыла звездным куполом сверху. Затихли птицы, только изредка вскрикивали чтото, шебарша в ветвях неподалеку. Может, возмущались тем, что мы согнали их с поляны?
Мы сообща спустились к ручью, вымыли посуду, вернулись к костру, Кейр подкинул еще веток в огонь, мужчины опустились на свои подстилки из ветвей, прикрыв их сверху плащами. Я, теперь уже в одиночку, завернулась в одеяло и разлеглась на тюфяке. Дэлькор, нагулявшись по лесу, лег сзади, прикрывая тылы от врагов и сырости ночи, Фаль свернулся клубочком рядом, на гриве коня. Рот сам собой распахнулся в протяжном зевке. Веки смежились, и сон накрыл меня с головой, словно уютное одеяло.
Проснулась резко, будто кто бесцеремонно, даже настойчиво, пихнул кулаком в бок. Уже почти ждала увидеть ясное утро и когонибудь из мужчин, расталкивающих засоню, но на поляне было спокойно и темно. Все спали, прогоревший костер тускло посверкивал угольками, только прямо напротив меня, у двух клонящихся друг к другу тонких деревьев, ктото стоял.
Знаю, ночь бывает обманчива и щедра на шутки подобного рода. Скомканная и брошенная на ночь одежда оборачивается чудовищным осьминогом, а торшер головастым мужиком, вот только на сей раз темнота не играла в привычные
