Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
о человеке и боге, – спокойно ответила я. – Сама хочу решать, как мне поступать, а не плясать под дудку даже очень справедливого и красивого бога. Прости, если обидела.
– Не многие могли бы сказать мне такое в глаза, – качнул головой Гарнаг, чисто золотой свет глаз потемнел и стал похож на цвет жженого сахара. – Ты не передумаешь, магева?
– Не передумаю. Впрочем, если в пути я случайно столкнусь с проблемой, требующей твоего вмешательства, то могу разобраться, только уж извини, если разбираться буду посвоему и не так, как хотелось бы тебе! – объяснила я, откровенно любуясь совершенным телом бога и гадая, отчего меняется оттенок света, исходящего из его глаз.
– И что ты хочешь взамен? – осведомился Гарнаг, кажется настроившись поторговаться.
– Ничего. – Я удивленно пожала плечами. – Не поступаю к тебе на службу и не требую платы. Понятно, у бога предостаточно работы, поэтому если чемто смогу помочь, буду рада. Боги, маги, в концето концов, все одно дело делаем, так чего разборки устраивать: кто, что, кому и сколько должен, чай, не на базаре.
– Смелость, сила, благородство, мудрость, – задумчиво промолвил Гарнаг и поклонился мне как равной. – Этому миру несказанно повезло, что ты решила начать свою дорогу с него. Служительница, я принимаю твое предложение с благодарностью!
«Я решила! За меня, блин, решили!» – мысленно хмыкнула, припоминая первое свое явление на полянке, но ответила:
– Пожалуйста. – Мне почемуто стало неловко от похвалы, куда более неловко, чем тогда, когда бог пытался заигрывать, чтобы переманить меня на свою сторону. – Эй, а Темный Менестрель тебе, часом, не родственник?
– Брат мне Бродяга Дирамант. Что, песенки понравились? – хмыкнул бог чуток ревниво и тут же, будто ветерок сдул мимолетное недовольство, улыбнулся, лукаво спросил: – А как сундукто, по вкусу пришелся?
– Так это твоя работа?
– Нет, Миранды. Она к эльфам особо благоволит, а ты их роду такую защиту обеспечила, едва в Лиомастрии объявиться успела, да еще излечением занимаешься, к тому же ее честь перед усомнившимися отстаиваешь, – обстоятельно объяснил мотивацию подарка Гарнаг.
– Тогда ей большое спасибо передавай, если не затруднит, – пылко попросила я.
– Девчонка, – снисходительно бросил тот, – пустяковая игрушка и песенки для тебя дороже внимания божества.
– Практичный подарок, подаренный в благодарность, и колыбельная песня признательности мне дороже намерения соблазнить и использовать в своих, пусть даже самых благородных, целях! – с иронией ответила я, глядя прямо в невероятные желтые глаза Гарнага. – Разве это не справедливо, бог справедливого суда?
– Да, справедливо, – нехотя вынужден был признать тот, поскольку я потребовала прямого ответа.
– Наверное, иногда до смерти надоедает чувствовать везде и всюду справедливость и поступать соответственно, – сказала сочувственно.
– Достает, – задумчиво, с какойто застарелой усталостью кивнул Гарнаг и неожиданно вскинулся: – Ты жалеешь меня?
– Надо же хоть комунибудь пожалеть, – пожала я плечами и похлопала собеседника по крепкой как камень руке. – Ято не бог справедливого суда и посочувствовать могу.
– Я слышал твой разговор о справедливости и милосердии, магева Ксения, – вновь задумчиво ответил мужчина. – Ты странно судишь, но лжи в твоих словах нет.
Улыбнувшись Гарнагу, не удержалась от сладкого зевка.
– Идика спать, магева, Кейсантиру мое приветствие. – В голосе бога послышалось чтото схожее с заботливой снисходительностью.
– Ага, спасибо, что зашел, приятно было познакомиться. – Еще раз сладко зевнула и прихлопнула комара, назойливо, как постылый ухажер, зудящего над ухом.
Странное дело, пока мы трепались с божеством, ни один гад не смел приблизиться. Зато стоило богу справедливого суда покинуть наш лагерь, кровопийцы ринулись в массовую атаку. Интересно, до этого мига они сидели в засаде, кружили на почтительном расстоянии, отпугиваемые аурой Гарнага, или жрали его самого как более деликатесного?
Я на ощупь возвращалась к своему ложу, без суперподсветки бога ориентироваться в ночном лесу оказалось затруднительно. Звездного света хватало только на то, чтобы не свалиться в тлеющий костер и на сладко спящих мужчин. Ой, а спалито не все!
– Магева? – Даже не шепот, легчайшее дуновение в ночной тиши донеслось со стороны Гиза, он бесшумно приподнялся на подстилке. Темная тень.
– Гиз? – присев на корточки, тоже таинственным шепотом, чтобы не будить остальных, отозвалась тут же.
– Что произошло? Я не мог проснуться, как под сонным заклятием находился. – В сдержанных интонациях киллера слышались недоумение пополам с настороженностью.
