Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
портить Гарнагу репутацию? Кейр о нем такого высокого мнения. Да и Лакс опять ревностью мучиться начнет. Нет уж, пусть эта выходка останется нашей маленькой тайной, как и то, что, надави желтоглазый красавец посильнее, я могла бы и сдаться. Не уверена, а всетаки раньшето меня боги соблазнять не пробовали.
– Если он снизошел до разговора с тобой, магева, то ты воистину – служительница, – торжественно заключил Кейр, не ведая о моих черных мыслях.
– Ай, да брось, ничья я не служительница, я вообще сама по себе, своя собственная и намереваюсь таковой оставаться. А что Гарнаг ваш со мной словечком перекинуться захотел, так это изза того, что нездешняя я, башка подругому устроена, не впадаю в ступор и не падаю ниц пред божественным величием. Ему небось такое в новинку, вот и полюбопытствовал, – снова уперлась я всеми копытами.
– Одно другого не исключает, – не остался в долгу телохранитель, впрочем, спорить больше не стал, замолчал, переваривая откровения насчет бога.
Вполне приличная по сухому лету (в слякотьто тут и Дэлькор увязнет!) дорога не мешала размышлениям, скорей, напротив, зеленая кайма леса, изредка перемежающегося лугами, вьющаяся вдоль «проезжей части», настраивала на умиротвореннофилософский лад. Проезжий и прохожий люд, по cравнению со вчерашним днем попадавшийся все чаще, к нам не приставал, я спокойно глазела по сторонам. По первому впечатлению пейзаж мало отличался от привычной мне средней полосы России, однако, стоило присмотреться повнимательнее, начинали находиться отличия. Березы, дубы, осины, ясени перемежались с незнакомыми мне прежде листовицами и другими чужими деревьями и кустарниками. В траве нетнет да мелькал, задорно подмигивая, венчик цветка необычной формы или цвета.
Так странно было на душе: я прекрасно сознавала, что нахожусь в другом мире, и в то же время ощущение почти домашнего уюта не покидало душу. Страха не было, не было тревоги, только легкость во всем теле и приятный покой. Все волнения долгих дней, слезы и горечь остались там, за порогом. Рядом насвистывал задорную песенку Лакс. Рыжие волосы парня под нелепой шляпой ерошил ветер, яркие голубые глаза поблескивали весельем и предназначенной одной мне теплотой. Фаль забавлялся игрой в разведчика, носился кометой по окрестным кустам и шуровал в багаже проезжих. Телохранители сохраняли на лицах выражение спокойной сосредоточенности, но мирная дорога наложила едва уловимую тень расслабленности и на их лица. Я поймала взгляд Лакса, он ухмыльнулся и подмигнул мне. Высокий воротник легкой рубашки, как всегда, был поднят, хоть рукава и закатаны до локтей. Там, под тканью, на шее, толстым жгутом вился шрам от петли. Я помрачнела, в сознании, вспыхивая и меняясь, закрутилась череда рун.
– Ты чего, Оса? – встревожился парень и подъехал поближе ко мне.
– Все в норме. – Я моргнула, вернулась к реальности. – Просто чуток задумалась.
– О плохом? – не отставал воспылавший заботой вор.
– Нет, о магии и возможности ее влияния на старые травмы и их последствия, – ответила расплывчато.
– Аа. – Вор не понял намека или не пожелал понять.
– Я о твоем шраме, Лакс, думаю, как от него избавиться, – уточнила уже прямым текстом и печатными буквами.
– Понятно. – Теперь уже в голосе вора слышались боль и острое как нож разочарование. – Тебе неприятно…
– Тьфу, дурень, – поспешно, пока мой рыжий кавалер не напридумывал всякой чуши, перебила я, – мне вообщето глубоко по хрену, в каких местах у тебя шрамы, пусть бы и дальше украшали, а вот тебе нет. В такую жарень с закрытым воротником форсишь! Не врожденная же эльфийская стыдливость в тебе играет, чегойто я таковой не примечала ни в одном остроухом!
Отповедь моментально привела рыжего в чувство, он с плохо скрываемой надеждой спросил:
– А то, над чем ты думала, действительно возможно?
– Возможно все, главное, нужно придумать как, – оптимистически ответила я, в эту минуту совершенно уверенная в своих силах. А что? Коль меня сам Гарнаг рекрутировать пытался? Неужто шрам с шеи своего парня убрать не смогу?
Продолжить столь перспективную беседу нам не дал налет тараторящего сильфа. На сей раз экстренное торможение он произвел в гриве Дэлькора, не порадовав ударом в солнечное сплетение. Балованный сильфом конь только покосился на мотылька, но бить копытом и стряхивать в пыль на дорогу не стал.
– Ты чего такой возбужденный? – Путаясь в словесном звоне, попросила сильфа повторить доклад.
– Там, за кустами ежевичника, человек лежит, Оса! Все в крови вокруг. Он, наверное, умирает! – выпалил Фаль.
– Порядочные люди в ежевичнике не дохнут, небось какойнибудь бродяга или, того хуже, разбойник, – трезво рассудил подъехавший к
