Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
дозу на помост. Нервный смешок прокатился по толпе, Клементарий недовольно набычился в кресле, завозмущались вопиющей неловкостью палача придворные.
– Знакомо, – прокомментировал Гиз, както тоже пытавшийся испытать яд на моей персоне.
– Еще бы, магия идет по пути наименьшего сопротивления, чего каждый раз велосипед изобретать. – Я почти обиделась за руны. – Главное, защита действует. Так что можно расслабиться и получать удовольствие!
Возражений не нашлось, компания продолжила смотреть представление.
Бормоча сквозь зубы чтото «ласковое» то ли о своей ловкости, то ли о качестве помоста, за который цепляются ноги, палач вернулся к кувшину, повторил процедуру наполнения чашки, снова направился к приговоренному, обойдя то место, где так неловко приземлился парой минут раньше, и… «грациозно» соприкоснулся с досками вторично – в другой точке помоста. Яд опять расплескался по эшафоту. Фаль от души заливался у меня на плече. Смех поначалу робко загулял по толпе, король сжал кулаки, он едва не лопался от злобных негодования и подозрительности, зато начальник тюрьмы и принц Альвин явно обрадовались и подарили меня осторожными благодарными взглядами.
– Не знаю как насчет Дерга, но доски и свою одежду парень отравил насмерть! – ухмыльнулся Лакс. – Твоя работа, Оса?
– Защитных чар, – отбивая по парапету торжественную дробь, довольно улыбнулась я и прокомментировала: – Теперь, пожалуй, следует немного разнообразить представление.
Бедолага палач в третий раз наполнял чашу остатками яда, выцеживая из кувшина последние капли, я сосредоточилась на чаше и прошептала название руны воды, вызвав ее образ в отраве:
– Лагу!
Явился чистый, отливающий едва уловимой голубизной свет, прозрачный и яркий, как блистающий на солнце ключ. Пронзительносветлой вспышкой, видной лишь немногим избранным, он окружил чашу с ядом, превратившимся в чистую воду. Медленно и осторожно, каждую секунду ожидая подвоха и понимая, что его карьера балансирует на волоске, палач двинулся к Дергу. Маска перекосилась, пара завязок на безрукавке порвалась за две первые попытки, палач теперь если и походил на воплощение смерти, то какоето нелепое, нарисованное для юмористического журнала. От былой важности и неумолимости не осталось и следа, он еще и заметно прихрамывал, наверное, подвернул ногу. Но вот последний шаг был сделан, чаша ткнулась в подбородок Кейсара. Тот поднял взгляд к небу, будто испрашивая его мнения по поводу творящегося беззакония, на долю секунды глаза сыщика встретились с моими. Я кивнула, шепнув одними губами:
– Пей, ничего не бойся!
Уверена, Дерг услышал меня, потому что решительно присосался к краю емкости. Сделав первый глоток, иронично выгнул бровь, причмокнул и лихо, посократовски, осушил свою «цикуту» до дна.
Палач перевел дух, отступил и принялся чегото ждать. Народные массы и верхи тоже затаили дыхание. Прошла минута, другая, Дерг, прозвенев цепью, поднял руку и почесал нос, зевнул, почесал щеку, переступил с ноги на ногу. Словом, сыщик вел себя возмутительно и отказывался умирать от яда.
– Фаль, дружок, пора добавить в нашу комедию толику божественного участия, – промолвила я и нашептала малышу, что он должен делать.
Сильф мигом уяснил свою задачу, сорвался с места и ринулся в толпу. Уже оттуда я услышала его голос, небывало сильный и хрустальнозвонкий, совершенно непохожий на человеческий. Такими голосами и надлежит говорить посланцам богов, именно так следует изрекать откровения, чтобы достичь максимального эффекта:
– Гарнаг спас Кейсара! Он невиновен!
Особенно удивительно было то, что слова Фаля звучали одновременно сразу со всех концов площади. Вот уж точно без магии не обошлось, наверное, опять пыльца с крылышек осыпаться начала, обращаясь в волшебство.
Народное море забурлило, переваривая оброненную в него каплю, Клементарий заерзал жирной задницей по сиденью, во всеуслышание объявил через глашатая маразматическую версию о выдохшемся зелье, пронзил палача взглядом, не обещающим тому квартальную премию, и отдал приказ продолжать экзекуцию. Чувствующий себя козлом отпущения, малость струхнувший мужик в маске перешел к следующему пункту программы. Он достал веревку с уже завязанной на ней специфической петлей, закрепил сие дивное изделие в стиле макраме на поперечной планке высоко над помостом, подергал, навалился всем весом, проверяя прочность.
Дерг тем временем успел подойти к палачу и одобрительно кивал, оценивая его работу, давал подходящие случаю раздумчивые советы. Смешки, гуляющие в толпе, стали сильнее. А ведь известно с давних пор: смешное не может быть страшно! В этой великой истине сейчас убеждался
