Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
– Ну и пакость!
– Я не обещала, что будет вкусно, – чуть виновато пожала плечами.
– Глянь на магеву, Пертын, чего чуешь? – скомандовал Сарот.
Мужик покосился на меня, привычно почесал шрам и в замешательстве признал:
– Прав ты, командир, вижу я теперь иначе.
– Как? – требовательно спросил ротас.
– Вижу, не обычная девкавертихвостка передо мной, а магева, силушку чую. Видать, не зря я это паскудство жрал, – попытался объяснить подопытный кролик, хотел добавить чегото еще, но схватился за живот и издал грозную трель.
– Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, – процитировала я народное изречение, отбегая подальше от исцеленного. Фаль, едва не сбитый волной удушающего аромата, грузно упал мне на плечо и вцепился ручонками в ткань. Шрамастый сравнялся по цвету с алым кушаком на поясе Лакса. – Знаешь, Сарот, если ты всех своих парней лечить надумал, то лучше до деревни в них травки запихнуть, а то, боюсь, и вас и нас оттуда погонят.
– А если не погонят, так сами сбегут, – хихикнул Лакс.
Ротас запрокинул голову и расхохотался:
– Не бойся, магева, до Котловищ управимся!
Повинуясь четким командам ротаса, часть отряда отправилась собирать ценные травы лично для себя, собратьев по ариппе и про запас, оставшаяся занялась пережевыванием «аппетитного» лекарства. Наша компания отошла и отвела коней подальше от партии подопытных кроликов, опасаясь процесса бурного газообразования. Фаль так и вовсе пожертвовал утолением любопытства ради гарантированного глотка свежего воздуха и мотанул вперед по дороге «на разведку».
Под надзором ротаса воины один за другим дегустировали чудесные травки, давились, потели, мучились и жевали. Ни один не решился сплюнуть украдкой мерзкое лекарство и объявить себя исцеленным, то есть способным отличить мага от обычного человека, то ли понимали, что командира не проведешь, то ли взаправду чуяли: всякую гадость ради нужного дела жрут. А я исподтишка наблюдала за людьми не только глазами, магическим зрением через руну кано , не знаю как, не знаю почему, но лекарство действовало. Может быть, в растениях содержался или синтезировался при смешении какойто магический антиоксидант, выводящий из организма человека то, что блокировало восприятие магии? Я видела, как проявляются серые, мелкие, словно мошкара, пылинки, будто присыпавшие мужчин, вспыхивают блеклолиловыми светлячками и исчезают.
Половина отряда слопала сбор, и все, как один, проверив на мне свои новые способности, убедились: лекарство действует не только на кишечные ветры. Оставив вторую партию ариппы наслаждаться неповторимым вкусом жгучих трав и последствиями их приема, Сарот присоединился к моей компании и промолвил:
– Ты обещала и сделала, магева, будь у меня в достатке деньги или трофеи, я бы преподнес их тебе, но кошель покамест пуст, наниматься ведь ехали. Теперь и не знаю уж, места искать или домой возвращаться со славной вестью. Кроме мечей своих и служения, мне нечего предложить в благодарность, разве ж только… – Взгляд ротаса метнулся к перстню с сероголубым камнем, заключенным в простую оправу из потемневшего серебра на мизинце левой руки. Я тоже взглянула на украшение и увидела… нет, не его. Наверное, поблизости все еще витали остатки чар, связанных с провидением, мне явилась картина: черноволосый молодой мужчина надевал на палец юной девушке тот самый перстень. Они молчали, лишь взгляды, улыбки, трепетное объятие говорили о высоком чувстве, плодом которого (я даже не догадывалась, а знала это так же четко, как свое имя) стал Сарот. Его суровые черты были отражением обоих: решительный рот и нос отца, глаза женщины и ее разлет бровей.
– Не вздумай, – категорически велела я, топнув ногой. – Не возьму! Расплачиваться даром любви за что бы то ни было – преступление!
– А перстенек хорош, дорогая вещица, камешек – чистый облачный алмаз, – задумчиво прокомментировал знаток ювелирных изделий Лакс.
– Откуда ты… – начал было спрашивать меня ротас и, запнувшись, закончил ответом на собственный вопрос: – Магева…
– Вотвот, магева, а не коллекционер семейных реликвий морианцев. Перстенек этот той предназначен, кому сердце свое отдашь, – подтвердила я, Фаль у меня на плече энергично закивал, соглашаясь. Была в моем маленьком напарнике романтическая жилка. Волшебное создание, он лучше людей чувствовал потоки магии, разлитой в мире. А что есть любовь, как не волшебство?
– Стар я уже для таких глупостей, – смущенно и горьковато огрызнулся мужчина, невольно коснувшись седых волос.
– Вздор! Тоже мне дедушка божий одуванчик нашелся! Любви вообще все возрасты покорны, а уж тебе и вовсе на старость стыдно ссылаться. Такой
