Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
нахально ответил рыжий, а я перепроверила надежность выставленного защитного купола.
Через полчаса упражнений по спортивному ориентированию мы выбрались на склон оврага, густо поросшего ивняком и орешником, внизу журчал небольшой ручеек, по весне, вероятно, разливавшийся на славу и мечтавший о карьере речки. Темный след спускался книзу, в одном месте он был особенно густым, кажется, там наш оживший покойничек навернулся на скользкой траве.
– Нам туда, – «обрадовала» я спутников. Гиз молча двинулся вниз, остальные следом. В руках у киллера – и где только прятал, не в трусах же – объявился арбалет, тот самый, боевой трофей Кейра с наложенным болтом. Нежить или «жить», а хороший выстрел любого если не прикончит, так на несколько шагов точно отбросит, давая возможность подготовиться к бою.
Спуск длился гдето до двух третей оврага, потом ниточка следов оборвалась. Готовясь к разочарованию, я ткнула пальцем в густые заросли ивняка. Гиз раздвинул ветви, проскользнул между ними и исчез, через мгновение донесся его голос:
– Здесь тоннель, похоже, впереди пещера, Оса.
– Подожди, мы сейчас, – попросила я и полезла следом, попутно вызывая на ладошке шарик света. Наличие тоннеля и пещеры электрификации не обещало. Фаль, неодобрительно морщивший носик всю дорогу, радостней выглядеть не стал, но любопытство пересилило брезгливость, и сильф вновь перебрался изпод рубашки мне на плечо.
Темный коридор оказался не просто дырой в земле: первые паратройка метров прятались под слоем земли, но стоило пройти немного вперед, и мы оказались в коридоре, выложенном плотно пригнанными друг к другу камнями с выгибающимся аркой потолком, настолько высоким, что наклонять голову не пришлось никому.
Мы столпились, вслушиваясь и всматриваясь в тщетной надежде или опаске уловить чьето присутствие. Было тихо и пусто. Вот только от грязи перед порогом тянулись цепочки одинаковых отпечатков, исчезающие в темноте. Я не следопыт Зверобой, а и мне стало ясно: ктото ходил тудасюда, значит, нам надо туда же.
Махнула рукой, и движение возобновилось. Коридор, казавшийся бесконечным, резко закончился широким входом в круглую залу. Взлетевший с ладони шарик разросся и осветил мозаичное изображение держащей во рту собственный хвост гигантской чернозолотистозеленой змеи, оплетшее по периметру стены и почти пустое нутро залы. Почти, не считая большого плоского стола или ложа, на котором посередине, неподвижно, лицом вверх лежал человек в грязных от земли, сока трав и засохшей крови обрывках алой рубахи.
– Это Грипет, его рубашка, – вздрогнул Ромел.
Гиз цапнул меня за плечо, не дав шагнуть к покойному, но неупокоенному лекарю, сам приблизился к нему. Мы осторожно шагнули следом.
Грипет попрежнему лежал неподвижно, но я заметила, что грудь под рубахой колышется от едва заметного и очень редкого (один вдох в полминуты) дыхания.
– Эй, – не стоять же тут до ночи, позвала я «зомби».
Веки дрогнули, приподнялись, глаза обежали нашу группу, ссохшиеся губы приоткрылись, раздался скрипучий, как давно не смазанная телега, голос:
– Люди… Ромел, мальчик… магева… Помоги!
– Чем? – удивилась я.
– Убей. – Такая безнадежная тоска прозвучала в голосе покойника, что я сразу поняла: кем бы он ни был теперь, коечто от прежнего человека в нем оставалось. Гдето когдато я то ли прочла, то ли услышала, что лишь хомо сапиенс способен на самоубийство.
– Так ты же уже. Как второй разто тебя упокоить? – рационально спросил Лакс, машинально касаясь кинжала на поясе.
– Я не умер… до конца не умер. Это все он, – прошептал Грипет. Неловким, какимто рваным движением правая рука с запекшейся под отросшими ногтями грязью и кровью приподнялась и ткнула в шею. – Не пускает…
От резкого движения слипшиеся вокруг шеи волосы разошлись, открывая грязную кожу и охватившую ее металлическую полосу: не то гривна, не то ошейник. Странно, на нем не было ни капли грязи, черненый металл мрачно проблескивал в свете магического шарика. От «украшения» ощутимо веяло холодом.
– Это какая же тварь тебе такую мерзость нацепила? – выпалил рыжий вор.
– Скажи, Грипет, ничего не бойся, мы отомстим за тебя! – пылко пообещал Ромел, кажется, мальчик вообразил, будто пролез через тоннель не в полутемную комнату, а прямиком в легенду.
– Никто… сам… дурак был любопытный. Нашел тут на плите, когда за травами в овраг лазил, взял, примерил шутки ради, – голос, «проржавевший» от долгого молчания, стал более уверенным, – снять не смог. Нож не брал, огонь тоже, а потом, когда меня убили, оказалось, что и умереть не получится.
– И что в этом плохого? – задумчиво уточнил Гиз, практично озаботившись побочными эффектами
